Автор текста: Friedrich Hohenstaufen
Версия на украинском и английском языках
Остальные авторские статьи можно прочитать здесь
Италия эпохи Возрождения широко известна своим возрождением платонизма во Флоренции, и созданием в этом городе Академии, в подражание платоновской Академии в Афинах. Эта академия стала центром неоплатонизма Европы, работавшим под прямым патронажем Медичи, и под руководством консервативного философа Марсилио Фичино (поэтому её называют Академия Медичи или Академия Фичино). Но примерно в то же время, а то и раньше, создавались другие Академии. Сколько их было всего, сказать сложно. Кратковременные эксперименты могли проводить даже в совсем, казалось бы, второстепенных городах. Но главных конкурентов у Флоренции было всего двое. Одну из них, Академию в Риме (1464-1527, или неофициально до 1550 г.) мы уже описали на отдельной странице. Она замешана в подготовке заговора, с целью установления республики в Риме, и отличается своей секуляризированной культурой, даже наличием связей с эпикурейской философией. Уже в этой нашей статье о Риме отмечалась тесная связь с Академией в Неаполе, участники которой тоже небезосновательно подозревались в эпикурейских наклонностях. Здесь, конечно, не стоит забывать и про итальянских аверроистов, которые предлагали, на тот момент, самую материалистическую трактовку Аристотеля, и тоже часто обвинялись в эпикуреизме. Обычно говорится, что они концентрировались в университете Падуи (рядом с Венецией), но на самом деле их влияние было сильным вообще по всей Италии на север от Флоренции; а к моменту работы Неаполитанской академии небольшая школа аверроизма возникнет в том числе и в Неаполе. И несмотря на все эти локализации, не стоит забывать, что все четыре явления (Флоренция, Рим, Неаполь, аверроизм) — не были изолированными и их участники регулярно ездили из одного центра в другой, заводили личные дружеские связи и длительные переписки. Каждая из школ могла вносить свой незаметный вклад в развитие другой.
Иногда рождение академии в Неаполе датируют далёким 1442 годом, когда король Альфонсо I Арагонский, после своего восшествия на престол Неаполя, основал богатейшую библиотеку в своем доме в Кастель-Капуано (позже перенесенном в Кастель-Нуово), где собирались деятели культуры для обмена результатами собственных работ и обсуждения литературы и философии. В его честь это объединение было названо Accademia Alfonsina. И если принять эту гипотезу, то она будет считаться старейшей из итальянских академий (на 20 лет старше флорентийской), к тому же с очевидным участием прото-эпикурейского философа Лоренцо Валлы. Но более общепринятая версия говорит о том, что в Неаполе академическая культура начинается в 1458 году, когда конкурент Валлы, крупный придворный поэт, советник и протеже короля — Антонио Беккаделли (известный как «Панормита») основал клуб под названием Porticus Antonianus («Портик Антония» на латыни). На самом деле Беккаделли руководил собраниями даже в более старой академии Альфонсо, так что его собственная организация возникла непосредственно из предыдущей, сразу после смерти короля, и вряд ли отличалась хоть чем-нибудь. Этот этап развития Академии ещё называют Accademia Antoniana. Кроме нового названия, можно отметить, что резко повысился и её статус, международный престиж. Теперь она стала заметнее за пределами Неаполя, и здесь принимали крупнейших ученых со всей Европы. Первоначально заседания проходили на открытом воздухе, в портиках на современной улице Виа деи Трибунали, а затем переместились в резиденцию Панормита на Виа Нило. Эта версия клуба просуществовала до смерти Беккаделли.
В 1471 году в качестве лидера академии Панормиту сменил умбрийский ученый Джованни Понтано. Технически, опять ничего не изменилось, но под его руководством учреждение приняло свое окончательное название — Accademia Pontaniana. Сначала Понтано перенес Академию в свой дом, где собрания её участников состояли из банкетов, сопровождавшихся декламацией латинских стихов. На встречах обсуждались литературные и филологические темы, классические произведения (в том числе Ливий и Сенека), Библия, общие богословские темы и география. Известно, что на встрече 1494 года значительное внимание было уделено современным географическим открытиям. Позже, в 1492 году, Понтано сделал местом встреч специально построенное для этого здание: часовню Понтано или храм Пьетрасанты, расположенный у входа на Виа деи Трибунали (где проходили встречи академии ещё при Беккаделли). Это здание с отчетливо выраженным стилем эпохи Возрождения было задумано как настоящий светский храм, посвященный музам и мудрости. Часовня была сердцем Академии на протяжении более пятидесяти лет.
В отличии от предыдущих случаев, после смерти Понтано (в 1503 г.) школа больше не изменяла названия с приходом новых лидеров. В 1503 году, после смерти Понтано, Академия перешла под руководство двух его учеников, Пьетро Суммонте и Джироламо Карбоне, а затем, с 1526 по 1530 год, под президентство Якопо Саннадзаро (про них — ниже). В этот период в Неаполе, ставшем столицей испанского вице-королевства, Понтанианцы играли значительную роль в развитии коллективной интеллектуальной деятельности, и Академия пользовалась большим уважением ведущих учёных из других частей Италии, включая Пьетро Бембо и венецианского гуманиста Маркантонио Микиэля. Именно последнему Суммонте 20 марта 1524 года адресовал знаменитое письмо, ставшее основополагающим источником по истории искусства неаполитанского Возрождения, касающееся важнейших произведений живописи, скульптуры и архитектуры Неаполя. С 1532 года, под председательством Сципиона Капече, члена Вальденского совета, Академия переживала трудные годы вплоть до своего исчезновения в 1542 году.
За свою многовековую историю Академия пережила два упразднения. В первый раз она была закрыта в 1542 году, ровно на свое столетие, испанским вице-королем Доном Педро де Толедо, который, учитывая центральное положение и высокое уважение, которым пользовалась академия во всех итальянских государствах того времени, хотел воспрепятствовать ей, опасаясь, что многочисленные люди литературы и культуры, которые там собирались, могут поставить под сомнение его авторитет. И действительно, если даже не итальянский патриотизм, то хотя бы по вопросу подданства значительная часть академиков предпочитала зависимость от Франции, а не от Испании, и это сложно было бы игнорировать. Таким образом, первая, оригинальная Академия Понтаниана просуществовала примерно период 1442-1542 гг., пережив римскую и флорентийскую академии. Правда, как и в других подобных случаях, неформальные встречи литераторов продолжались, просто уже без официальной организации. Некоторые члены Академии бежали к другим князьям Южной Италии, которые ещё формально сохраняли какую-то автономность от испанской власти, но постепенно Испания душила и эти очаги сопротивления и всё сильнее подчиняла себе южные земли. Это, конечно, сильно подорвало культурные традиции региона и отбросило его назад более чем на столетие.
Значительно позже, уже в XIX веке Академия была возрождена, и чем мы детальнее поговорим во второй половине этой статьи. Поэтому она пережила и второе упразднение, что случится уже в 1934 году. Тогда она была подавлена фашистским правительством, которое закрыло её под предлогом того, что в Неаполе существовало две академии, а это нарушало священный закон единства режима. На самом деле мотивы были чисто-политическими: многие её члены открыто выступали против фашизма. Возродившись ещё раз уже после конца второй мировой войны, академия существует до сих пор.
Первая неаполитанская академия
Список лидеров в Первой Академии Неаполя оказывается не таким уж длинным. Всего их было шесть человек. Это Антонио Беккаделли (до 1471), Джованни Понтано (до 1503), Джироламо Карбоне и Пьетро Суммонте на пару (до 1426-28), Якопо Саннадзаро (до 1530) и Сципион Капече (до 1542). Как мы увидим дальше, эти лидеры не представляют из себя какой-то последовательной линии развития, и гедонизм с консерватизмом в Академии идут рядом или чередуются волнами. Если начинается всё с чисто-гедонистической тематики, из-за чего на всю Академию падает тень эпикуреизма, то ближе к концу мы видим уже отчетливо консервативные мотивы (хотя их можно найти и даже в самом начале, ведь строго эпикурейской эта школа не была, так же как ею не была и Римская Академия). И все же, даже взятая в целом, со всеми своими противоречиями, Академия остается интересным примером итальянской культуры.
Пройдемся по её лидерам, совсем кратко. Основатель этого элитного клуба, Антонио Беккаделли («Панормита») (1393-1471), родился в сицилийском Палермо (хотя происходил из изгнанного Болонского рода), в семье важного политика и купца. В юности он объездил всю Италию, получая образование юриста в самых разных университетах. В 1420-е годы он посещал Флоренцию, Падую, Сиену, Болонью, Геную, Рим, Неаполь, Павию и т.д. В Сиене он начал составлять свой знаменитый эротический сборник, а в Болонье (городе его предков) он издал эту книгу. Позже, находясь в Павии, он обучался красноречию и написал комментарии к комедиям Плавта; здесь он стал поэтом при дворе Филиппо Марии Висконти, миланского герцога, из рук которого впоследствии получал пенсию (уже после того, как издал свой эротический сборник, и видимо как раз поэтому). В 1432 году Беккаделли даже получил венок поэта-лауреата из рук императора Сигизмунда. Возможно поэтому его вскоре заметит король Сицилии и Неаполя — Альфонсо V Арагонский, и поскольку формально Беккаделли был гражданином Палермо, подвластному Неаполитанскому королю, то Альфонсо он вызвал поэта к себе, оценил его дарования и назначил своим государственным советником и панегиристом. В 1442 году Беккаделли стал послом в Парме, но ненадолго.
Среди его наиболее известных произведений — «Гермафродит» (1425) [см. обзор у нас на сайте, с несколькими цитатами], латинский сборник из 81 эпиграммы, преимущественно очень и очень смелого эротического содержания, в стиле Катулла, Марциала и античных сборников Приапеи. Книга, посвящённая Козимо Медичи, быстро распространилась и вызвала жаркие споры. Эта работа была встречена с одобрением учеными, однако впоследствии христианские апологеты осудили ее и назвали непристойной. Среди тех, кто высоко оценил это произведение, кроме императора СРИ и герцога Милана, был известный педагог Гуарино да Верона, назвавший Беккаделли поэтическим потомком сицилийского писателя античности Феокрита. Среди критиков Беккаделли был теолог Антонио да Ро (1395–1447), францисканец из Милана, написавший «Филиппику» против Антонио (1431/32). В ответ Панормита написал обличительные стихи, высмеивающие Ро непристойными оскорблениями, но ему пришлось защищать не только своё творчество, но и свою жизнь и моральные принципы. Ему также принадлежали сочинения гораздо меньшей значимости: «Epistolae Campanae» (1474, посмертно) и произведение «De dictis et factis Alphonsi regis Aragonum» («Изречения и деяния короля Альфонсо»). В 1450-е годы для Беккаделли был специально построен Палаццо дель Панормита (крупный трехэтажный дом) в Неаполе. Он был построен под руководством архитектора Джованни Филиппо де Адинольфо и продан в конце XVII века Джакомо Капече Галеоте.
Классический период под руководством Понтано
В Неаполе Беккаделли подружился с Джванни Понтано (1429-1503) и представил молодого учёного королевской канцелярии. Он происходил из региона Перуджа (центральная Италия, ближе к Риму и Флоренции), и в университете Перуджи получал образование. Но к 1450-м годам Понтано попадет в Неаполь, где и проведет большую часть своей жизни. Он продемонстрировал свои способности искусного дипломата во время Феррарской войны, в которой Неаполь (вместе с Флоренцией и папой Сикстом IV) выступал против Венеции, и когда ему удалось примирить короля Фердинанда I (при котором он был как бы премьер-министром) с папой Иннокентием VIII (тем самым, который так высоко его ценил, что присвоил ему звание поэта). При короле Фердинанде I был воспитателем его детей. Он часто принимал участие в военных предприятиях, среди которых следует отметить завоевание Отранто (1481), а также вышеупомянутую войну за Феррару (1482-1484). Свою высокую должность Понтано сохранил и при короле Альфонсе II. В 1471 году он сменил своего учителя Беккаделли на посту главы Академии, которая позже стала называться Pontaniana. Его положение при дворе пошло на спад, когда король Альфонсо II был изгнан из Неаполя в 1494 году, а после возвращения арагонцев его обвинили в том, что по занятии Неаполя французами он поддержал и приветствовал речью Карла VIII. Однако Понтано удалось избежать обвинительного приговора, хотя и пришлось оставить свою активную политическую деятельность, чтобы посвятить себя образованию. Именно в эти годы он отредактировал большую часть своих трудов.
Произведения Понтано, часто трудно датируемые, многочисленны и разнообразны по тематике. Их собирали уже после смерти автора его последователи — Пьетро Суммонте и Якопо Саннадзаро. В них преобладает латынь, как в стихах, так и в прозе, но всегда с акцентом на реальность и отсылкой к современным событиям. Уже Саннадзаро признал его одним из самых плодовитых литераторов пятнадцатого века и, возможно, абсолютным мастером неаполитанского гуманизма, охватившим в своём творчестве многочисленные аспекты культурной жизни (не только литературной) своего времени: от астрологии до этики, анализа общества, риторики и ботаники. В своих многочисленных композициях Понтано воспевает красоту реальности, солнца, радости, любви, женщин, природы, красоту родной земли и города, который его принял, супружескую любовь как единственный источник человеческого счастья, и любовь к своей жене Адриане Сассоне.
Среди сочинений попроще, большинство из которых он написал в ранний период своего творчества, мы знаем о пяти диалогах, по-видимому подражающих Лукиану и Апулею: «Харон», «Антоний», «Акций» (такой псевдоним носил один из его ближайших учеников, Якопо Саннадзаро, может быть это о нем), «Осёл» и «Эгидий». Он был великим знатоком классической античности и обладал большим талантом латинского поэта, также преуспевающего в прозе и часто сумевшего синтезировать классический язык с неологизмами и народными терминами, как он продемонстрировал в своих работах «Парфенопей, или О любви» (1455), «Лира», «Hendecasyllabi» (или «Байи», обзор которой есть у нас на сайте), «De amore coniugali» (три тома о супружеской любви), «Tumuli», «Neniae». Особняком стоят гимны святым в элегическом дистихе — «О божественных хвалах», и собрание эпитафий — «De tumulis». Есть в его наследии и «Ямбы», главным образом о смерти его сына. И шесть эклог, первая из которых описывает свадьбу Парфенопы и Себета. И «Эридан» — поздняя любовная поэма о его возлюбленной Стелле, которая появится у него уже после смерти первой жены.
Из поздних и более серьезных работ Понтано, большая часть из которых публиковались уже после его смерти — стоит пройтись по астрологическим и натуралистическим работам. Больше всего прославились такие астрологические (мракобесные, то есть) книги как поэма «Урания». Это амбициозное дидактическое сочинение гекзаметром, воплощающее астрономическую науку того времени и украшающее эту тему мифологическими эпизодами, завоевало восхищение Италии. Ещё одна поэма гекзаметром «Meteororum liber unus» («О свободе метеоров») — о влиянии небесных тел на атмосферные явления и на подлунную сферу. В поэме развиваются природные и астрологические проблемы, а также этические и педагогические соображения. Самый первый черновик Meteororum liber, по-видимому, относится к 1469-1475 годам, в период, когда Понтано занимается сочинением поэмы «Урания». Поэма о метеорологических явлениях циркулирует в рукописи после 1490 года, и автор продолжает ее перерабатывать вплоть до своей смерти. Астрологический трактат в четырнадцати книгах «De rebus coelestibus» (примерно «О ребусе небесных тел»), составленный в свете птолемеевской астрологии, и в качестве полемики с текстом Пико делла Мирандолы. В тексте излагаются принципы астрологии, рассматриваемой как раздел естественной философии, и рассматривается влияние планет на земной мир, а также воздействие климата на естественную конституцию и темперамент, обычаи и социальные институты. Кроме этого он написал ещё комментарий к «Сентилоквиуму» Псевдо-Птолемея, и незавершенный текст под названием «О луне», посвященный влиянию Луны во всем том же астрологическом смысле.
Особняком стоит его сочинение «De hortis Esperidum» (1501), дидактическая поэма в двух книгах о цитрусовых и их выращивании.
Значительная часть прозаических сочинений Понтано посвящена вопросам этики, где описывается модель поведения государя, например, в De principe (1490) и De fortitudine (1490), или модель поведения аристократа и придворного, например, в De liberalitate (1498), De beneficentia (1498), De gorgeousia (1498), De splendore (1498), De magnanimitate (1508). Хотя первой его работой на философские темы был трактат De aspiratione liber — «Книга об устремлении».
Одной их главных его работ был этический трактат в пяти книгах «De obedientia» («О послушании»), написанный после Неаполитанской гражданской войны (1459-1465), где поднимается вопрос о взаимоотношениях политического организма и королевской власти. Этот трактат является важным текстом гражданского и политического гуманизма (т.е. консерватизма). В первой книге, разделенной на две части, Понтано иллюстрирует значение послушания и его различные формы. Он полагает, что послушание является добродетелью и условием общественной жизни, правовой системы и государства. Вторая и третья книги посвящены послушанию в частной и семейной жизни. Четвёртая и пятая книги посвящены послушанию в общественной и военной жизни. Понтано показывает, насколько послушание необходимо для сохранения государства, устанавливая отношения между гражданами и органами государственной власти. Но он не рассматривает послушание в религиозной жизни и не объясняет причины этого упущения. Вместе с «De principe» («О государе») и «De fortitudine bellica» («О воинской доблести»)., трактат о послушании стал частью первого цикла об этике. Позже выходит ещё одна этическая группа сочинений («De beneficentia», «De liberalitate», «De splendore», «De gorgeousia» и «De conviventia») которые, возможно, были предназначены для образования одного тома, разделенного на пять частей. Этот второй цикл касается уже менее великих вопросов, и с добродетели королей переходит к добродетелям простых придворных. Тексты, богатые примерами из древней истории, следует рассматривать в единой перспективе, связывающей щедрость, великолепие и пышность с аристократическим поведением и куртизанским обществом. «De beneficentia» — это трактат о добродетели благодеяния, составленный в 1493-1494 годах. «De splendore» — трактат о добродетели сияния, лоска (правда почти об этом же трактат «De gorgeousia»), «De liberalitate» — о добродетели щедрости. «De conviventia» — о добродетели общительности.
Есть в его наследии и трактаты и о негативных явлениях, например трактат о жестокости. Если и этические трактаты с другими названиями, которые, по видимому, повторяют те же темы или пересекаются с ними. «De prudentia libri quinque» — трактат о благоразумии в пяти книгах. В тексте моральное учение рассматривается как часть естественного мира, а поведение человека рассматривается как отражение физических характеристик. Понтано рисует картину благоразумия как адаптации или способности противостоять воздействию внешних сил, природных или социальных. Текст обнаруживает глубокую эрудицию и влияние аристотелевской философии и нео-стоического учения на новую этическую мысль. Трактат «De magnificentia», по видимому, про добродетель достойного расходования средств на великие дела. Ну а трактат в двух книгах «De magnanimitate» — о великодушии. Помимо природного инстинкта, который ведет человека к великому, героическому, возвышенному, Понтано отмечает влияние образования и культуры, которые помогают направлять действия человека в этом направлении. Среди философских трактатов фигурирует и какая-то работа «О судьбе», но не трудно предположить, что она будет развивать идеи стоического детерминизма.
Следует отметить важный исторический текст «О неаполитанской войне» (1509), в котором повествуется о событиях войны, которую Фердинанд I Арагонский вел против восставших баронов (1458-1465 гг.).
Карбоне, Суммонте, Саннадзаро и конец Академии
Несмотря на то, что сам Понтано, судя по тому, что мы видели выше — был консервативным любителем аристократии и монархии, поддерживающим стоические и аристотелевские идеи. В его Академии продолжали находится более-менее гедонистические авторы, напоминающие Беккаделли, хотя и в «легкой» поэзии Понтано немало приятных ноток. Эти вещи всё таки вполне совместимы. После смерти Понтано в 1503 году, одним из двух человек, которые возглавили Академию, стал Джироламо Карбоне (ок. 1460-1528). И это один из явно гедонистических членов Академии, поэзия которого пытается легитимизировать земные удовольствия (конечно же, тоже лишь полумерами, с признанием загробных удовольствий), и носит анти-аскетический характер. За это Карбоне часто порицали, как развратника, и даже называли животным. Но друзья высоко его ценили, и сам Понтано часто упоминает его в своих сочинениях. Вторым лидером стал Пьетро Суммонте (1463-1526). Тщательное отношение Суммонте к сохранению своей переписки по вопросам искусства с венецианцем Маркантонио Микиелем привело к созданию драгоценного архива, ставшего важнейшим источником по истории неаполитанского искусства. Его главной поэмой была «Canzone intitulata Aragonia». Ему Якопо Саннадзаро и Бенедетто Харитео адресовали стихи на латыни и на народном языке, а Саннадзаро доверил свою «Аркадию», которая ходила в рукописях примерно с 1485 года. Суммонте, взявший на себя руководство Академией в 1503 году, отредактировал для публикации две книги Понтано «Гендекасиллабы», к которым он применил подзаголовок «Байи». В общем, Суммонте был не столько оригинальным автором, сколько систематизатором достижений Академии.
После них лидерство на несколько лет перенимает Якопо Саннадзаро (1458-1530), хотя неформально он был в первых рядах Академии почти всё время, сколько в ней находился. Он с юности попал в круг друзей Понтано, и поэтому добился неплохих государственных должностей. В Академии он взял литературный псевдоним Actius Syncerus. В течение многих лет Якопо преданно служил королям Арагонского дома. В 1483-1485 годах он с Альфонсом II дважды участвовал во вторжениях в Папскую область. Саннадзаро быстро достиг известности как поэт и стал придворным поэтом. В качестве придворного поэта он писал фарсы, комические монологи, развлекавшие придворное общество, и любовную лирику в стиле Петрарки. Роман «Аркадия», написанный прозиметром, т.е. смесью прозы и поэзии, автор начал в 1480-х гг. и в основном завершил где-то около 1489 года. Полноценно «Аркадия» была опубликована в Венеции в 1504 году (и ещё дополнялась впоследствии), но не в оригинальном виде, а после правок Суммонте (глава Академии), которые, по-видимому, вполне устроили автора, раз он не вмешивался в эти редакции. Так что технически можно сказать, что «Аркадия» написана в соавторстве. Саннадзаро черпал вдохновение в работах античных авторов, писавших в пасторальном жанре, — латинских (Вергилия, Кальпурний) и греческих («Идиллии» Феокрита). В центре повествования страдающий от любви поэт («Sincero»), который уходит из Неаполя, чтобы жить в безмятежности и простоте Аркадии. В сельской Аркадии он пускается в странствия, прислушиваясь к любовным или печальным песням пастухов. Саннадзаро изображает землю Аркадии, как и классические авторы до него — цветущей, счастливой землей, полной любовных схождений и красот сельской местности, невинной и чистой, создавая настоящее клише в западном воображении. Но при этом произведение пронизано меланхолией и предзнаменованиями смерти. Текст завершается видением во сне срубленного апельсинового дерева (въезд Карла VIII Французского в Неаполь), смертью любимой женщины и мучительным возвращением к реальности.
Это была первая крупная пастораль в ренессансной Европе, которая приобрела международный успех. Роман оказал решающее влияние на развитие пасторального жанра в европейской литературе XVI-XVII веков («Семь книг Дианы» Монтемайора, 1559; «Пасторальная поэма» Белло, 1565; «Галатея» Сервантеса, 1585; «Аркадия» Лопе де Вега, 1598; «Аркадия» Сидни, 1580; «Астрея» Юрфе, 1610-1619). После смерти Альфонсо II (1495), его главного покровителя, в 1499 году он получил виллу Мерджеллина возле Неаполя от следующего короля, Федерико II. В этот период он работал над созданием сборника народных рифм, вошедших в сборник «Sonetti et canzoni», который создавался в несколько этапов с 1485 года до начала XVI века. Однако в 1501 году ситуация снова ухудшилась, Федерико был вынужден бежать во Францию, а Саннадзаро последовал за ним. В ноябре 1504 года, после смерти своего покровителя (и спустя год после смерти Понтано), он решил вернуться в Неаполь, но теперь вел в основном тихую жизнь литератора, далекую от политики. Как и Понтано до этого, его совсем никак не наказали за то, что он менял подданство во время политической нестабильности.
В последний период своей жизни он посвятил себя в основном латинскому производству: «Эпиграмматам», «Свободным элегиям», состоящим из 24 элегий, разделенных на три части, и « Эклогам рыбаков», где пасторальный мир переносится в морское измерение Неаполитанского залива [обо всем этом есть, а также о следующей работе про Марию — обзор на нашем сайте]. В этот период активизировалась его сеть связей с итальянскими интеллектуалами, о чем свидетельствуют, например, эпистолярные отношения с Пьетро Бембо, в стихах которого находят сходства со стихами Саннадзаро. В 1526 году была опубликована поэма «De partu Virginis» («Рождение Девы») на латинском языке, написанная гекзаметрами, о материнстве Марии, обнаруживающая (в стиле и языке) влияние Вергилия. Несмотря на небольшой размер поэмы (около 1500 стихов), Саннадзаро работал над ней более 20 лет. Поэма вызвала бурные споры современников (включая Эразма Роттердамского), но, наряду с современной поэмой Марко Джироламо Виды «Христиада» [см. обзор на нашем сайте], стала одним из первых образцов крупного эпоса эпохи Возрождения. Ныне «Рождение Девы» оценивается как образец духовно-религиозной лирики Ренессанса и выдающийся памятник латинской поэзии как таковой в целом. Последние годы жизни Саннадзаро провел в Неаполе, где умер в 1530 году, в доме своей подруги Кассандры Маркезе. Поэт похоронен в церкви Санта-Мария-дель-Парто, названной в честь его последнего произведения; церковь была построена по его инициативе и передана в дар ордену Служителей Марии. Надгробный памятник выполнил Джованни-Анджело Монторсоли.
Заканчивается история Первой Академии в Неаполе руководством Сципиона Капече (1480-1551). Он был другом знаменитого Гарсиласо де ла Вега, и больше всего прославился тем, что написал поэму «De Principiis Rerum» (1546) в подражание Лукрецию, но (!) только с анти-материалистических позиций (!). Так что эпикурейское влияние в Академии несомненно, но вот согласие с теориями эпикурейцев находится под большим вопросом. В Неаполе Капече преподавал право, и по профессии был юристом. Подозреваемый в ереси и в подстрекательстве к мятежу против вице-короля Толедо, он был уволен, а Академия, заседания которой он организовывал, была закрыта. После этого он нашёл убежище у принца Салерно Ферранте Сансеверино, мецената и любителя театральных представлений. Будучи «князем Салерно», этот правитель также способствовал возрождению знаменитой Салернской медицинской школы, покровительствуя врачу Паоло Гризиньяно (автору «Комментариев к афоризмам Гиппократа» и «О пульсах и моче»). Он дружил, помимо Капече, ещё и с Агостино Нифо и с отцом Торквато Тассо. Однако и этот князь вскоре подверглся репрессиям испанского вице-короля. К тому моменту, правда, Капече уже умер, так что второй раз от одной и той же проблемы страдать не пришлось.
Но до сих пор мы говорили только о лидерах Академии, а ведь кроме них членами Академии были ещё несколько десятков человек, которых ныне почти не знают, и информацию о которых крайне трудно отыскать. Попробуем перечислить то немногое, что мы смогли найти.
- Габриэле Альтилио (1436-1501). Один из крупнейших латиноязычных поэтов арагонского двора Неаполя. Глава академии (Понтано) так уважал его, что часто рекомендовал разным правителям и упоминал в своих собственных сочинениях. К свадьбе Изабеллы Арагонской с Джаном Галеаццо Сфорца (1489 г.) он написал эпиграммы, опубликованные уже посмертно в качестве приложения к «De partu Virginis» Саннадзаро (1528 г.), и тридцать семь других латинских стихотворений (среди которых выделяется «Гимн Венере»). В целом ничего необычного из себя не представлял.
- Тристано Караччоло (ок. 1435-1520). Автор исторических трудов и нравоучительных посланий к современникам. Круг интересов Караччоло составляли, прежде всего, классическая латынь, античная философия и этика, и учение отцов церкви. Отрицая схоластику, он всю жизнь оставался консерватором и в вопросах религии, и в вопросах этики и общественного устройства. Самая ранняя работа Караччоло, «В защиту неаполитанского нобилитета» (1480), название которой говорит за себя (и перекликается с этическими сочинениями Понтано).
- Антонио де Феррарис, известный как «Галатео» (1444-1517). Учёный-астроном, академик, доктор и гуманист греческого происхождения, из семьи православных священников, который гордился своей национальностью. Став академиком, учился не только у её главных представителей, но ещё и стал другом Эрмолао Барбаро. Наверное самый большой натуралист из членов Академии. Его философский бэкграунд включал классическую культуру Аристотеля, Платона и Евклида, а также арабскую культуру Авиценны и Аверроэса. Он считал, что классическая философия была извращена средневековыми мыслителями, такими как Альберт Великий и Дунс Скот, а из философов Темных веков он сохранил только Северина Боэция и его Consolatio philosophiae. В литературной области он был поклонником испанского языка, хотя и отдавал предпочтение классической цивилизации и таким авторам, как Гомер, Ксенофонт и Плутарх; Теренций, Катулл, Овидий, Сенека, Светоний, Вергилий и Гораций; но вместе с тем ценил и произведения народного языка, Данте, Петрарки, Морганте и Саннадзаро, среди многих других. Де Феррарис также интересовался географическими трудами Страбона, Птолемея и Плиния. Он сочетал эти богатые знания с изучением медицины, начиная с врачей античного и арабского мира.
- Бенедетто Гарет, известный как «Харитео» (1450-1514). Поэт и музыкант каталонского происхождения. В 1495 году он сменил Понтано на посту государственного секретаря Фердинанда II. Во время политических неурядиц находил пристанище в Риме, в литературном кружке Агостино Киджи и Анджело Колоччи (альтернатива Римской академии при дворе самого Папы, но тоже весьма гедонистическая альтернатива). В эти годы он написал сборник песен «Эндимион» на итальянском языке по образцу Петрарки, посвящённый женщине по имени Луна, изданный в Неаполе в 1506 году, а также две поэмы в терцинах под названием «Пасха» и «Метаморфозы», опубликованные в 1509 году.
- Франческо Пуччи (1463-1512), ученик флорентийца Полициано, считается как бы посредником между мракобесами Флоренции и кружком в Неаполе.
- Писатель Андреа Маттео III Аквавива (1458-1529), герцог Атри, и поэтому видная фигура в политике. Во внутренней политике королевства поддерживал про-французскую партию в противовес про-арагонской, или испанской. Иными словами, находился в оппозиции к правящей партии. Для академиков он важен тем, что открыл первую печатную типографию в Неаполе, а иногда академики проводили встречи в его дворце. Он даже преподавал в Академии и перевел некоторые произведения Плутарха.
- Джано Анизио (1465-1540). Какое-то время жил в Риме (см. Римская академия), получил церковный сан и вернулся в Неаполь. Он приобрел известность как плодовитый стихотворец за множество эротических латинских поэм. Но писал в основном сатиры в стиле Горация. Сохранилось шесть книг сатир гекзаметрами. Он также является автором священной трагедии «Протогонос», вдохновленной историей первородного греха. Он был постоянным гостем графов Каванилья, вместе с Саннадзаро и Коттой. Первую из своих сатир он посвятил Трояно I, графу Монтеллы.
- Джованни Котта (1480-1510). Родился в северной Италии, с детства проявлял талант к литературе. В Неаполе долго не был, хотя несколько лет числился в Понтаниане. Он больше связан с академией в районе города Тревизо. Подозревался в гомосексуализме. В целом довольно стандартный поэт, говорят что писал в стиле Катулла, хотя из его несохранившихся работ интересно звучит труд по географии, который он начал писать в стихах, и комментарий к Плинию Старшему. Умер в молодом возрасте, от чумы.
- Маркантонио Эпикуро (1472-1555). Как и многие другие, писал стихи подражающие поэзии эллинизма, пасторальные сочинения и т.д. Он почти наверняка не эпикуреец, а исследователи даже считают, что «Эпикур» это его настоящая фамилия, а не псевдоним. И всё же, фамилия эта была взята его предками (а значит ещё во времена Лоррнцо Валлы, или даже раньше) явно как отсылка на Эпикура. Имя (если оно настоящее) тоже не трудно понять откуда взялось. Это может служить дополнительным свидетельством к тому, что философия Эпикура уже в XV веке была более чем легитимизирована в общественном дискурсе.
- Альфонсо де Дженнаро (1480-1533). Сын литератора, придворного чиновника и поэта, сам занимал административные должности в Неаполе. Его главная работа «Carmen sacrum» — ничем не примечательна. Это произведение, состоящее из 625 эпиграмм на латинском языке. Большинство эпиграмм посвящены священным темам, Христу, Деве Марии и святым; с ними чередуются другие эпиграммы, адресованные более или менее известным деятелям неаполитанской политики и культуры тех лет, в основном его друзьям по Академии. Но кроме этого он писал как серьезные, почти исторические сочинения, так и легкую поэзию, шутливые стихи, пасторали и т.д., вполне в духе остальных академиков. Известно ещё, что во время репрессий против Римской академии, Альфонсо находился в переписке с некоторыми узниками, а тем, кто успел сбежать, давал временное убежище в Неаполе.
- Марио Эквикола (1470-1525), не только был членом Понтанианы (недолгое время), но ещё и учился у мракобеса Фичино во Флоренции. Большую часть жизни провел на севере Италии, при дворах самых влиятельных герцогов. Его главное произведение — «Libro de natura de amore», вписывается в рамки неоплатонизма эпохи Возрождения и сочетает в себе элементы, заимствованные у Фичино, с отголосками нового сладостного стиля. Платонические взгляды на любовь из этого трактата повлияли на книги о любви Агостино Нифо, Джузеппе Бетусси и Лопе де Вега. Интересно, что он жаловался на то, что куртуазная поэзия из Франции не была популярна в Италии того времени, и отмечал засилье испанской поэзии, которая проникала в Италию через Неаполь. В последние годы своей жизни он посвятил себя написанию монументальной «Истории Мантуи». Другим важным произведением являются «Наставления о сложении всякого рода рифмы на языке волгаре», изданные посмертно в 1541 году.
- Художник Андреа Сабатини (1480-1545). До переезда в Неаполь много жил и работал в Риме, был знаком с Рафаэлем. Часто посещал важные интеллектуальные центры Италии XI-XIII вв. — Салерно и аббатство Монте-Кассино.
И это даже не половина людей, которые числились членами Академии и писали стихи в стиле эллинистических поэтов древности. Иногда как гостей и активных участников дискуссий в Академии называют кардинала Бессарионе, Поджо Браччолини, Леонардо Бруни, Франческо Филельфо, Э. С. Пикколомини (впоследствии папа Пий II), Дж. Трапезунцио и т. д. Хотя само собой, полноценными членами Академии они не были. В этом круге людей оказывается очень тесно замешан и Маффео Веджио, который даже в какой-то момент называет себя эпикурейцем и попадает в сочинение Лоренцо Валлы как защитник Эпикура, а также подражает Понтано в попытках создавать сочинения в духе Лукиана (и, тем не менее, он достаточно консервативен, чтобы всё же признать, что эпикурейцем не был, хотя влияние все же испытывал).
Вторая Академия: первый период её истории (1808-1892)
Главное отличие этой Академии от той же Римской состоит в том, что она пережила восстановление, спустя более двух с половиной столетий (21 декабря 1808 года) как Общество Понтаниана. Конечно, это уже совсем другая Академия, но формально они были связаны преемственностью. Это общество было создано по инициативе группы учёных и литераторов, собравшихся в доме Джустино Фортунато (1777-1862). Главными инициаторами восстановления стали Винченцо Куоко (1770-1823), Франческо Лаурия (1769-1828) и Никола Николини (1772-1857). Первым президентом был избран Куоко, но и без того очень занятый в качестве редактора «Corriere di Napoli и Monitore Napoletano», он практически сразу передал президентство Доменико Сансоне, который затем, менее чем через пол года, передал президентство Джованни Баттиста Гальярдо (1758-1823), а тот, в этом же 1809 году — передал его Маттео Анджело Гальди (1765-1821), экономисту-физиократу, по идеям несколько напоминавшего французских идеологов. Только после этого ситуация стабилизировалась, но президентов ещё долгое время меняли буквально каждые год-два, согласно нормам устава. Само общество было разделено на три класса: (1) математика и физика, (2) моральные и политические науки, (3) литература и изящные искусства. До 1816 года были опубликованы два тома трудов, а в 1817 году Общество было официально признано королевским указом (уже после того, как монархия установленная Наполеоном была смещена, почему во время Наполеона не было признания — неизвестно). Устав был реформирован, и количество классов увеличилось до пяти:
- математика,
- естественные науки,
- моральные и экономические науки,
- история,
- итальянская литература и изящные искусства.
В 1819 году вышел третий том «Трудов», а в 1823 году – четвёртый. 10 октября 1825 года, указом № 473 короля Франциска I общество вернуло себе прежнее название – Академия. Были заявлены цели в развитии науки, литературы и искусств королевства. До 1892 года Понтаниана переживала период расцвета, в течение которого регулярно публиковались несколько томов «Трудов». За этот период в 84 года Академия сменила 32-х лидеров, если не считать повторных избраний. Ниже будут приведены ссылки на всех этих людей (если ссылки есть вообще).
В этом первом периоде можно выделить несколько условных этапов. Первый этап — примерно с 1808 по 1829. Как уже говорилось, стабилизация общества произошла только при четвертом президенте-идеологе Маттео Анджело Гальди в 1809 году. Уже в следующем году 5-м президентом становится Джузеппе Дзурло (1757-1828), чье правление становится аномально долгим для первого периода развития Академии, он просидит на посту до 1817 года. Это при нем будут опубликованы первые два тома сочинений Академии, и, по-видимому, окончательно налажена его работа. Он тоже из поколения Идеологов, и движется в этом же направлении мысли. И как некоторые президенты до него — Дзурло занимал важные министерские посты в Неаполитанском королевстве (в этом случае — министр иностранных дел), но в основном ещё во время Наполеона. В 1817 году, когда общество было официально признано, его 6-м президентом был Донато Томмази (1761-1831), по совместительству министр внутренних дел этого периода, а также премьер-министр королевства в 1815 и в 1830 годах. Возможно, этот официальный статус президентов общества также помог им получить признание. Как и в прошлый раз, свое президентское место Томмази занимал аномально долгое время, аж до начала 1826 года. Это при нем общество окончательно получило право называться Академией, и было выпущено ещё два тома сочинений. И сразу же после его ухода происходит резкое расширение Академии, благодаря слиянию с «Обществом Себезия», созданным Базилио Пуоти (1782-1847). Под председательством 7-го президента Фердинандо Висконти (1772-1847) объединенная Академия Понтаниана провела торжественное инаугурационное заседание. Этот человек был в первую очередь военным, сторонником Французской революции в свое время, и генералом в армиях, лояльных Наполеону. После поражения Наполеона он не подвергался репрессиям из-за политики амнистии, и начал заниматься частными занятиями, например картографией и геодезией, даже после того, как формально был восстановлен в армии в чине бригадного генерала.
Через два года после этого назначения, в 1828 году, на 20-летие от воссоздания Академии, выбирают нового президента — поэта Коррадино д’Альберго (1787-1856), о котором правда почти ничего неизвестно. Но по крайней мере это уже не политики и не военные. И теперь уже возвращается традиция выбирать президента почти каждый год. В 1829 году 9-м президентом становится Раймонд Гварини (1765-1852), археолог (Помпеи, Геркуланум), эпиграфист и поэт. Среди его учеников было как минимум два неаполитанских короля и множество детей из королевской династии. Добиться такого успеха ему удалось, потому что ещё в 1812 году он вошел в милость тогдашнего министра внутренних дел, графа Джузеппе Дзурло (5-го президента Академии), который назначил его профессором греческого и латыни в Королевском медицинском колледже. На этом можно завершить первый этап, потому что Академия проходит основные стадии институционализации.
Второй этап (1830-1845)
Второй этап выделяется тем, что теперь начинается практика регулярного переизбрания президентов. Он занимает промежуток с 1830 по 1845 годы и открывается избранием десятого президента, которым становится человек по имени Джузеппе де Чезаре (1777-1856). Этот этап развития Академии выделяется во многом благодаря ему. Он же будет переизбран ещё трижды (в 1835, 1839 и 1844 годах), и это не считая многочисленных назначений на должность вице-президента. Но мы всё равно будем считать его десятым по счету каждый раз, и точно также будем поступать с каждым последующим многократно избранным президентом. Джузеппе принимал участие в Неаполитанской революции 1799 года, вступив в Муниципальный корпус Республики, в то время как его младший брат Франческо сражался в республиканской армии. Они оба были среди тех, кто забаррикадировался в Кастель Сант-Эльмо и, после капитуляции, был заключен с другими революционерами в тюрьмы Викарии. В конце концов Джузеппе был приговорен к изгнанию и конфискации всего имущества. Он бежал во Францию, где стал солдатом в армии Наполеона, и теперь он будет исполнять дипломатические поручения французов в северной Италии. Работая во Флоренции он перевел «Жизнь Агриколы» Тацита и написал какую-то работу о «Комедии» Данте. В 1807 году, изъявив желание вернуться в Неаполь, Джузеппе был назначен на должность начальника отдела Министерства финансов, и награждён Рыцарским крестом, которым он всегда гордился. В Неаполе он продолжил свою литературную деятельность, результатом которой стали многочисленные публикации и статьи в нескольких местных литературных журналах. Уже тогда он был связан с тогда ещё Обществом Понтаниана, занимая должность Вице-президента в 1809-1810 гг. Он также участвовал в разработке новой финансовой системы, занимая пост Генерального администратора косвенных пошлин (с 1812 по 1820 гг.). Реставрация династии Бурбонов в 1815 году не изменила его положения. В эти годы он прояснил своё отношение к философии истории Вико. Восхищаясь его гениальностью и глубокой эрудицией, он не принимал того, что он называл «несчастной фаталистической системой». Вместо этого он отдавал предпочтение дидактическому и моралистическому пониманию истории, философской системе, которая оставляла больше простора для человеческого вмешательства и доброй воли народов.
Во время конституционалистского движения 1820 года Джузеппе стал редактором газеты «La Voce del secolo», которая стремилась стать посредником между требованиями наиболее ярых конституционалистов и государем. После поражения революции и реставрации 1821 года это было оценено как измена, и он был лишен всех государственных постов и получил ордер на арест, но влиятельные друзья помогли по крайней мере избежать ареста. Несмотря на серьезные экономические трудности, он активизировал свою культурную деятельность: издал несколько исторических романов. Как первый его роман, так и второй — «История Манфреда» (1838) имели определенный резонанс; тем временем он опубликовал статьи и статьи в различных журналах, в том числе в «Progresso delle scienze e delle lettere», директором которого он стал в 1839 году, и «Eco napoletana», основателем которого он был. В тот же период его дом стал местом встреч большого числа ученых и литераторов, а сам он уже третий раз был избран президентом Академии (в 1839 году). В последний раз он будет избран президентом Академии в 1844 году, а во время Весны Народов, и после начала восстаний в районе Неаполя в 1848 году, Джузеппе был назначен конституционным правительством на место суперинтенданта провинции Бари, хотя вскоре сам подал в отставку. Реакция на восстания принесла ему период тяжких испытаний: он не был осуждён ввиду преклонного возраста, но его и без того шаткое экономическое положение значительно ухудшилось. Он также страдал от прогрессирующего ухудшения зрения и общего ухудшения здоровья. Но больше всего его, должно быть, мучило крайнее одиночество, в котором он оказался, поскольку все его соратники и друзья были высланы. После долгих лет одиночества, горечи и разочарований он умер в Неаполе 15 апреля 1856 года. Всего он избирался президентом — 4 раза (в 1830, 1835, 1839 и 1844 годах), вице-президентом — 8 раз (в 1809-10, 1834, 1836, 1838, 1843, 1845, 1848, 1850 гг.).
В 1831 году, через год после первого избрания Джузеппе, был переизбран тот самый малоизвестный поэт и восьмой президент Коррадино д’Альберго (итого избран в 1828 и 1831 гг.). А уже в 1832 году одиннадцатым президентом становится ученый-ботаник Микеле Теноре (1780-1861), побивший почти все рекорды Академии по числу избраний (1832, 1845, 1851, 1853, 1856 и 1859 гг.). Он изучал медицину в университете Неаполя, который он окончил в 1800 году. Там он стал партнером известнейших биологов региона — Доменико Чирилло (1739-1799) и Винченцо Петанья (1734-1810). Поскольку первый был не только зоологом, но ещё и одним из лидером революции 1799 года, убитый после её поражения, то возможно, что и Теноре мог сочувствовать революционерам. В 1805 году, будучи врачом принца Кардоне, он путешествовал по Италии и встречался с видными ботаниками, в том числе иностранными. Теноре помог основать Ботанический сад Неаполя и стал его директором в 1810 году. В 1811 году он стал профессором ботаники, сменив своего друга Петанья после его смерти. Теноре автор «Flora Napolitana» — монументального труда, издававшегося по частям в период с 1810 по 1838 год. Этот труд представляет собой одно из первых флористических исследований юга Италии; в нём было описано 400 новых видов и рассмотрено более 3400 видов сосудистых растений. Помимо того, что он шесть раз занимал должность президента Академии, он также был президентом Национальной академии наук. Но хотя его впервые избрали в Понтаниане аж в 1832 году, в основном он доминирует в академии образца 50-х годов. Итого он избирался, как мы видели, целых 6 раз, плюс ещё 3 раза вице-президентом (1829, 1852, 1855 гг.).
Напоминаем, что в это время уже отгремели все системы социал-утопизма, и были изданы все главные сочинения Буонарроти, Фурье, Оуэна и Сен-Симона. В 1834 году, двенадцатым президентом Академии стал Микеле Ардити (1747-1838), антиквар, юрист и археолог. Ученик знаменитого экономиста эпохи Просвещения — Антонио Дженовези. В 1831 году Ардити был уже вице-президентом Академии, но больше на обе эти должности ни разу не переизбирался. Как археолог и директор королевского музея, он участвовал в расширении раскопок в Помпеях и Геркулануме, и, среди прочего, вывел на свет руины Кампанского амфитеатра. После года под очередным председательством Джузеппе де Чезаре, в 1836 году — уже тринадцатым президентом становится Джакомо Филиоли (??). Но увы, о нем мы практически ничего не знаем, кроме разве что того, что он был вице-президентом ещё дважды до этого (1833 и 1835 гг.), и что он также был Генеральным секретарем на Седьмой встрече итальянских ученых в 1845 году (и кстати, кроме него там присутствовал и Микеле Теноре, как президент отдела, отвечающего за ботанику, и ещё другие будущие лидеры Неаполитанской академии). Всего таких встреч, к слову, было девять (с 1839 по 1847 гг.), если не считать ещё нескольких уже после объединения Италии.
Казначей Академии 1829 года и её вице-президент в 1830 г. был наконец-то избран четырнадцатым президентом в 1837 году (и переизбран в 1848). Это конечно не такая завидная регулярность, как у Чезаре и Теноре, но всё же неплохо. Его зовут Лука де Самуэле Каньяцци (1764-1852) — политик и ученый, который также занимался метеорологией и педагогикой, а также был изобретателем тонографа. Многие его друзья стали лидерами революции 1799 года и погибли в ходе её поражения. Он был в это время не в Неаполе, а в том городке, где оказался — хотя и принял участие в революции, потом приложил все усилия, чтобы это скрыть. Свой тонограф он демонстрировал на Третьем съезде итальянских учёных (1841). Считается, что сделал немалый вклад в науку и технику, и в частности, в статистику. В 1848 году, когда он уже числился президентом Академии (второй раз), революционеры избрали его одним из депутатов, что снова сыграло против него и создало ему проблем на старости лет.
После этого, в 1838 году избирается пятнадцатый президент — Фердинандо де Лука (1783-1869), географ и математик, написавший трактаты по физической и экономической географии, космографии, метрологии и математическому анализу, углубляя их изучение в Политехническом институте Неаполя. В знак признания его исследований в 1839 году французский адмирал и исследователь Жюль Дюмон д’Юрвиль назвал острова, которые он открыл на юго-западе Новой Гвинеи, островами Лука. Всего же он избирался президентом 2 раза (в 1838 и 1843 гг.), а вице-президентом 3 раза (1839, 1841, 1844). После него, в 1839 году снова председательствовал Джузеппе де Чезаре, и вот уже в 1840 году его заменил шестнадцатый президент Микеле Тафури (??), который занимал этот пост чуть больше года, впервые за долгое время. Мы практически ничего не знаем про него, кроме того, что он был президентом дважды, ещё раз в 1852 году, спустя очень долгое время, и также дважды занимал пост вице-президента (в 1840 и 1842 гг.), и ещё трижды был казначеем (1837, 1847 и 1851 гг.), так что в принципе в этой организации он был достаточно заметным, вполне на уровне де Лука. Очень странно, что о нем нет никакой информации.
В 1842 году (когда Маркс уже защитил свою докторскую и начал практиковаться как журналист), президентом Академии в Неаполе становится Джузеппе Дурини (1765-1845), малоизвестный экономист. В 1843 году снова избирают географа Фердинандо де Лука, а в 1844-м в последний раз избирают Джузеппе де Чезаре. Здесь мы фиксируем конец данного этапа развития, поскольку с повторным избранием в 1845 году Микеле Теноре — начинается период, где наряду с Теноре будут избираться и переизбираться уже совсем другие люди. Период Чезаре заканчивается.
Третий этап (1846-1866)
Новый этап в истории Второй Академии начинается в 1846 году, с избранием восемнадцатого президента, и это зоолог и энтомолог Оронтиус Габриэле Коста (1787-1867). Как и многие здесь, он придерживался либеральных политических взглядов всю жизнь, за что подвергался преследованиям как после провала революции 1820 года, так и после провала революции 1848 года. Мы обязаны ему основанием «Экономико-метеорологического журнала» (1820-е годы) и Академии начинающих натуралистов (1839 год). Впоследствии его избирали вице-президентом ещё дважды, в 1854 и 1857 гг. До этого момента можно сказать, что Академия возглавляется в основном крупными учеными, натуралистами из Неаполя, и что её направление поэтому такое около-материалистическое, отдающее духом философии Карла Фогта, которая к этому моменту ещё даже не сформировалась, но которая сформируется именно в подобных сообществах. Но с 1847 г. начинается отхождение от этого, казалось бы, правила.
Новая неаполитанская звезда, Джузеппе Кампанья (ок. 1799-1867) становится девятнадцатым президентом в 1847 году. Впервые это человек из совершенно другого поколения, который в совершеннолетний возраст вступил уже после падения Наполеона. Сын врача и знатной женщины, он ведет образ жизни денди, посещает литературные салоны и т.д., приобретает славу театрального постановщика и поэта, и в этой же сфере получает заказы в королевском дворе. Он участвовал в самых известных группах учёных, поэтов, писателей и художников, которые встречались не только в Академиях, но и в частных домах. Он не революционер, хотя и не осуждает их сильно, и в чем-то симпатизирует. Он не серьезный ученый. И тем не менее, Кампанья становится президентом Академии целых 3 раза (в 1847, 1849 и 1855 гг.). На тот момент по численности переизбраний это был третий человек по значимости. Между первым и вторым его избраниями, когда в 1848 году началась революция — президентом повторно избрали создателя тонографа, Лука де Самуэле Каньяцци, а в 1850 году уже двадцатым по счету избирают поэта-якобинца Джулио Дженоино (1773-1856). Ещё до того он уже трижды был казначеем академии (в 1818, 1821 и 1834 гг.). Дженоино был известен как остроумный и веселый остряк, он писал комедии, либретто и максимально лёгкую поэзию. В 1851 году его избрали на должность вице-президента, а президентом тогда снова стал уже знакомый нам ещё по предыдущему этапу ботаник — Микеле Теноре.
Как второй этап Академии был наполовину периодом популярности Теноре (на пару с Чезаре), точно также он очень заметен, и даже более заметен, в третьем этапе. Можно даже сказать, что все 50-е годы XIX века для академии это годы Теноре. Так, после него избрали неизвестного нам, но уже до этого бывшего президентом Микеле Тафури, а в 1853-54 гг. мы снова видим избранным Теноре. После паузы в один год, и возврата денди Кампанья, в 1856 году Теноре вновь возвращается. И так, лишь спустя 7 лет переизбраний из уже знакомых ранее людей, наконец-то (в 1857 г.) появился новый, двадцать первый президент Академии — Сальваторе Де Ренци (1800-1872). Это ещё один человек из поколения Кампаньи, но уже человек ученый, врач по профессии. Это тем интереснее, что врачи и биологи — Бюхнер, Фогт и Молешотт к этому моменту сотрясли всю Европу своим переизданием материализма. Несмотря на множество практических успехов в медицине ещё в 20-30-е годы, то, что дало де Ренци возможность достичь вершин литературной славы, – это публикация «Истории итальянской медицины», охватывающей в пяти томах эволюцию медицины в Италии от эпохи этрусков до конца XVIII века. Здесь он рассматривает эволюцию медицины, ставя её в основу гражданского и политического прогресса. Книга «Collectio salernitana» была впервые опубликована в 1852 году и является первой работой, документирующей медицинскую школу Салерно и её роль в авангарде научно-медицинской науки в период с 1000 по 1200 годы. Всего де Ренци становился президентом Академии — 3 раза (1857, 1863 и 1869 гг.), как и его сверстник Кампанья, также один раз бывал вице-президентом (1861) но ещё в 1852 г. занимал должность казначея.
Пробыв в должности два года, в 1859 году его снова сменяет ботаник Микеле Теноре, и это его последнее президентство, занявшее ещё два года. 50-е годы заканчиваются, став периодом доминирования биологического натурализма. В 1861 году появляется двадцать второй президент — Эрнесто Капоччи (1798-1864). Известный математик и астроном, который часто бывал у Франсуа Араго и Александра фон Гумбольдта и уговаривал Маседонио Меллони приехать в Неаполь и основать там первую в мире вулканологическую обсерваторию. Помимо своей научной деятельности, считается одним из отцов итальянской научной фантастики XIX века. В 1857 году он издал роман «Путешествие на Луну», опубликованный за восемь лет до романа Верна «С Земли на Луну»; действие происходит в футуристическом 2057 году, и это первое в своем роде путешествие, совершенное женщиной. Также Капоччи занимался политикой, был сенатором после объединения Италии, но ещё в 1848 году, как убежденный либерал, он принимал активное участие в революции.
Двадцать третий президент Академии — Джованни Гуссоне (1787-1866) был избран в 1862 году. Он был медиком, который решил перейти к занятиям ботаникой. Ученик и коллега Микеле Теноре, заведующий ботаническим садом Неаполя. Трижды избирался вице-президентом в 1847, 1859 и 1864 гг., и трижды был казначеем в 1844, 1850 и 1863 гг. Последний пример влияния Теноре. В 1863 году его сменил уже знакомый нам врач Сальваторе де Ренци, и в 1864-м на пост президента избирается Микеле Балдаккини (1803-1870). За год до своего назначения он занимал должность вице-президента при враче Ренци. О нем известно не так много, первоначально он автор почти исключительно стихов и рассказов, а позднее посвятил себя также историческим исследованиям («История Неаполитанского государства 1647 года», 1834; «Жизнь Томмазо Кампанеллы», 1840) или философским штудиям («Трактат о скептицизме», 1850; «Рассуждения о философии после Канта», 1854). Но в 1866 году происходит интересный прецедент, и новым президентом (25-м по счету) становится Саверио Балдаккини (1800-1879), родной брат предыдущего президента.
Саверио — человек более известный, но тоже не ученый, а обычный литератор. Писал под влиянием литературного романтизма, но считался чем-то средним в споре романтиков и классицистов. В политике — умеренный либерал, поддержал революцию 1848 года, но без энтузиазма, а её поражению не особо сокрушался. В политической жизни Италии в основном продвигал идеи образовательной реформы. Через год после своего президентства в Академии был ещё избран вице-президентом 67-го года. Но в целом, оба брата Балдаккини ничего особенного из себя не представляют. Те три года, которые проходят под их председательством — это последние годы третьего этапа в развитии организации.
Четвертый этап (1867-1892)
Четвертый этап в развитии Академии — это очередной период доминирования одной выдающейся личности. Он начинается в 1867 году, когда эта личность — Луиджи Пальмиери (1807-1896), стал избран 26-м президентом Академии. За всю историю этой организации вплоть до сегодня, он обладает абсолютным рекордом по количеству избраний (1867, 1870, 1874, 1877, 1882, 1885 и 1892 гг.) — всего 7 раз. Это было время, когда Пальмиери избирали буквально через раз. Он также четырежды был вице-президентом (1872, 1876, 1881, 1884) и в 1864-м исполнял роль казначея. И в общем всё это было заслуженно. Пальмиери — физик, в основном вулканолог и метеоролог. В области физики он изучал токи, индуцированные магнитным полем Земли, и в 1845 году сконструировал устройство под названием «Теллурический индукционный аппарат», с помощью которого он мог проверять физическое и химическое действие индуцированных токов.
Его исследования электрического потенциала охватывали широкий спектр вопросов: от природы электричества до электрического напряжения и электрического потенциала; его исследования атмосферного электричества привели его к открытию закона, регулирующего электричество в процессе выпадения осадков. В последние годы жизни он посвятил себя изучению теллурических токов. Пальмиери отличился большим количеством созданных им за свою жизнь электрических устройств, среди которых следует отметить электромагнитный телеграф , электрометр и анемограф. Он прославился изобретением и разработкой приборов для измерения сейсмических и атмосферных явлений; был изобретателем электромагнитного сейсмографа, и своими исследованиями внёс значительный вклад в изучение сейсмических явлений. А его философские исследования привели его к разработке оригинальной философской модели, представлявшей собой синтез философских течений, из которых он исходил: психологизма, идеологизма и онтологизма (в итоге это нечто похожее на эклектизм Виктора Кузена или Винченцо Джоберти). Он занимался эпистемологическими, религиозными, космологическими и педагогическими проблемами.
После двух лет председательства Пальмиери, в 1869-м на должность возвращается старый врач де Ренци, затем в 1870-м его снова сменяет Пальмиери, чтобы в 1872-м передать пост Паоло Эмилио Имбриани (1808-1877), либеральному поэту и юристу из около-гегельянских кружков, к которым были близок и сам Пальмиери. В общем, персонаж мало чем интересен, и своими литературными опытами, в том числе по истории, максимально похож на братьев Балдаккини. С 1870 по 1872 год он даже был мэром Неаполя, и изредка мелькал в общенациональной итальянской политике. Через два года, когда Пальмиери снова вернется к руководству, Имбриани будет вице-президентом при нем, а на следующих выборах 1876 года он будет переизбран президентом второй и последний раз. Через год после этого, вновь переизбранный Пальмиери просидит без смены целых пять лет (с 1877 по 1881). В этот долгий пятилетний срок вице-президентом работал Никола Алианелли (1809-1886), которого в 1881 году избрали 28-м руководителем Академии. Это снова не ученый, а юрист и политик. В юности — карбонарий и революционер. Но позже обычный бюрократический функционер на службе государства. Он пробудет во главе Академии стандартный год, и при очередном переизбрании Пальмиери в 1882 году снова станет его вице-президентом. Больше на должностях Академии его не найти.
В 1884-м избирают 29-го президента — Бартоломео Капассо (1815-1900). Очередной историк, любящий подход Вико, учитель знаменитого философа Кроче. Но сам он, наверное, самый непримечательный историк из всех, кто раньше бывал на этой должности. Всего через год он тоже уходит, и на период 1885-1889 вновь руководство передается Пальмиери. Создается впечатление, что в этот период Академия просто не способна найти талантливых людей, поэтому вынуждены держать в качество своего лица — хотя бы одного значимого для Италии ученого, потому что других уже просто нет. В 1889-м приходит тридцатый президент, Ахилл Санния (1822-1892), рядовой математик, написавший два трактата о геометрических вопросах. Он интересен тем, что похоже это первый случай в истории Второй Академии, когда смена лидерства происходит по причине смерти на посту. Не долго думая, кем заменить вдруг ушедшего главу, в 1892 году Академия снова назначает Пальмиери, в последний раз, и пробудет на посту тоже практически до самой смерти. Так что в целом весь этот этап истории можно назвать этапом Пальмиери. И выглядит так, будто в Неаполе начинается какой-то интеллектуальный кризис.
Вторая Академия: второй период её истории (1892-1943)
Начало второго крупного периода сами же члены Академии датируют 1892-м годом. Ещё идет последний срок Пальмиери. Но считается важным, что в этом году в ряды Академии вступает общеитальянская звезда Бенедетто Кроче. Пока что он только вступил, до должностей ещё далеко. Но с его появлением якобы наступает новая эпоха. Этот период и правда отличается от предыдущего. Ещё на исходе эпохи Пальмиери стало заметно, что теперь избрания президентов происходят реже, они всё чаще выходят за пределы одного года председательства. Но теперь, с повторным переизбранием историка (учителя Кроче) Бартоломео Капассо, появляется новая стабильная периодичность избраний в три года. Капассо, правда, стал очередным примером досиживания до смерти, и кто знает, оставили бы его, или нет, если бы он прожил дольше. Но именно с его второго председательства появляется этот новый стандарт.
К этому моменту уже все, абсолютно все предыдущие президенты Академии — умерли от старости. Очевидно, что теперь придется набирать людей из совершенно другого поколения. Но традиции сопротивляются, и все же продолжается избрание глубоких стариков. В 1900 году вступает в должность 31-й президент — Эмануэле Фергола (1830-1915), рядовой математик и астроном, которого ещё раз переизберут в 1906-м. Между этими избраниями один срок просидел 32-й президент Энрико Пессина (1828-1916), юрист и философ, ученик Паскуале Галлуппи, чью «Историю философии» он отредактировал посмертно. Либерал и революционер 1848 года. В разные годы занимал должности Министра юстиции и Министра экономики в Италии. Он был коллегой и другом Федерико Персико (1829-1919), который станет 33-м президентом Академии в 1909 году. Только он во всем оказался хуже. Он даже не философ, а поэт, хотя в философии склонен к гегельянским авторам, да и по вопросам политики был консервативнее. Все трое звучит на редкость грустно.
В 1912-м избирают 34-го президента, Джованни Антонелли (1838-1914). Это обычный врач, ученик упоминаемого ранее врача де Ренци, который умрет всего через два года, как раз в то время, когда начнется Первая мировая война. В связи с этим переизбрание впервые не произошло. С 1914 по 1915-й годы должность была вакантной. Иногда пишут что и по 1917-й, но на самом деле в 1915-м году был избран физиолог Джованни Паладино (1842-1917), который, кажется, мог поддерживать контакты даже с Молешоттом и Бернаром. Он давно уже претендовал на этот пост, и трижды был казначеем Академии в 1901, 1907 и 1913 годах. И только после его смерти в 1917-м году — знаменитый Бенедетто Кроче (1866-1952) станет 36-м президентом Академии. Это крупнейший философ-идеалист Италии, гегельянец (т.е. шизоид и мракобес), национальная знаменитость. В отличии от таких гегельянцев, как Джентиле — он не стал фашистом, а оставался последовательным либералом. Поэтому он боролся против фашизма и коммунизма, как идей для создания тоталитарных диктатур. Пытался отстаивать Гегеля от марксистских интерпретаций. В философии больше всего отметился в теории эсететики. После первой мировой — даже проработал год как Министр образования Италии. А уже после падения режима Муссолини, с 1943 года Кроче становится президентом вновь восстановленной Либеральной партии. В детали мы здесь вдаваться не будем, но Кроче избирали президентом Понтанианы ещё раз в 1923 году, а где-то между он занимал должность заместителя секретаря органиазции, которая появилась (как и секретарь) ещё в самом начале истории, но почти не имела значения до начала XX века. Мы уже не будем обращать внимания на секретарей, хотя они часто бывали и президентами в разные годы.
37-м президентом станет Габриэле Торелли (1849-1931), довольно типичный математик, избранный уже после войны в 1920-м году, и второй раз переизбранный уже после второго срока Кроче, уже в 1926-м. Поскольку фашистский режим был установлен в 1922 году, то оба вторых срока Кроче и Торелли приходятся уже на период правления Муссолини. После этого, в 1929-м был избран Микеланджело Скипа (1854-1939), заметный анти-фашист и профессиональный историк, написавший в том числе и историю неаполитанского университета в честь его 700-летия. Последним же, президентом этого периода станет Паскуале дель Пеццо (1859-1936), избранный в 1932 году, как 39-й по счету лидер Академии. Математик и представитель итальянской школы алгебраической геометрии. Он происходил из аристократической семьи, герцог Кайанелло. В 1914-17 гг. занимал пост мэра Неаполя, а после войны (и до самой смерти) оставался сенатором Италии, даже при режиме фашистов. Может показаться странным, как такая либеральная организация вообще существовала в Италии целое десятилетие при фашистах. Но на самом деле они с самого начала были вынуждены менять режим функционирования. Формально они были упразднены ещё в 20-е годы, но пытались затруднить свое фактическое закрытие — Академия моральных и политических наук Королевского общества инкорпорировала Понтаниану и переименовала себя в Академию моральных и политических наук Понтанианы, где, наряду со своей историко-философской направленностью, продолжала развивать параллельные научные исследования в соответствии со своей институциональной миссией.
После второй мировой войны
И все таки, в 1934 году Академия была вновь подавлена, как и 392 года назад, но теперь уже фашистским правительством. Мотив был очевидно политическим, поскольку многие её члены открыто выступали против фашизма. По предложению Кроче библиотека Понтаниана была передана Национальной библиотеке, но девять лет спустя, в 1943 году, с немецкой оккупацией её постигла та же участь, что и большую часть материалов Государственного архива и Библиотеки Королевского общества: пожар. Однако уже скоро Академия Понтаниана была восстановлена, почти сразу после свержения Муссолини, указом от 19 февраля 1944 года, по предложению всё того же Бенедетто Кроче.
Исполнение этого декрета было поручено уважаемым членам Академии, таким как Мария Бакунина, Фаусто Николини, Риккардо Филанджери, Винченцо Аранджо Руис, Гаэтано Квальярелло, Адольфо Омодео, Антонио Каррелли и Ренато Каччиопполи. В то время Академия страдала от своего ненадёжного расположения в Неаполе, опустошённом серией воздушных налётов. Тем не менее, благодаря усилиям его президентов Бакунина и Николини, общество было возрождено, и в последующие пять лет была начата новая серия трудов, в которых сам Бенедетто Кроче участвовал до своей смерти. В общем, официальным 40-м президентом академии впервые становится женщина — Мария Бакунина (1873-1960). Внебрачная дочь Антонины Бакуниной и итальянского адвоката Карло Гамбуцци. При рождении получила фамилию мужа матери, анархиста Михаила Бакунина, и воспитывалась в семье Бакуниных, как признанная дочь. По образованию Мария была химиком, хотя прославилась своими работами по изучению Везувия и горных рудников. В 1909 году она составила геологическую карту Италии. В должности президента Бакунина восстановила библиотеку Академии. В 1949 году её сменяет историк Фаусто Николини (1879-1965). Он был другом Кроче, и даже написал посмертную биографию философа.
После передачи Академии от Бакуниной к Николини вернулась периодичность председательств в 3 года, правда теперь появился феномен переизбрания президентов несколько раз подряд, так что практически всегда эти сроки удваивались. Так, в 1952 году Николини избирают снова, и с этого момента деятельность Академии регулируется Уставом 1825 года, изменённым как раз в 1952 году. Её деятельность включает в себя проведение заседаний, на которых заслушиваются доклады, сообщения и отчёты. Она также организует конкурсы и присуждает премии.
В 1955 году избирается 42-й президент — Луиджи Торрака (1885-1963), один из крупнейших врачей-хирургов Италии XX века. Его отец — ученик знаменитого около-гегельянского философа Де Санктиса, и с их семьей дружил Бенедетто Кроче. Он автор нескольких крупных хирургических трактатов, и сделал большой вклад в методы преподавания медицины. Для покрытия расходов, почти исключительно связанных с печатью, требовалось достаточное финансирование при полной поддержке Главного управления академий и библиотек: с 1956 года «Труды» публикуются аккуратно в конце каждого года. Восстановленная библиотека Понтаниана уже насчитывала около 3000 томов, а также многочисленные редакционные статьи, 60 томов XVI века и несколько хорошо сохранившихся инкунабул. Как раз когда решалась проблема организации и каталогизации материалов, поступило щедрое пожертвование профессора Луиджи Торраки. Из-за тяжёлой болезни его сменил вице-президент, географ Кармело Коламонико (1882-1973), который в 1958-м году и был официально избран 43-м президентом, и просидел два срока подряд.
Его сменит историк Эрнесто Понтьери (1896-1980) в 1864 году, который тоже просидел два срока, при чем второй даже затянулся, так что в итоге он занимал должность 10 лет. Вообще в устав 1825 года вносились поправки не только в 1952 году, но также в 1890, 1898, 1921 годах, однако они так и не были утверждены компетентными органами. Указом Президента № 668 от 27 июля 1972 года Академия разработала новый Устав, соответствующий законодательству, адаптируя старый Устав к новым временам, не меняя его фундаментальной структуры и целей. Этот Устав был утверждён и стал основной версией до сегодня.
В 1974 году избирают малоизвестного Энцо Карлеваро, который передаст эстафету через три года в руки 46-го президента Франческо Сбордоне (1911-1983). Это был филолог-классик, профессор латинской и греческой грамматики (1936), затем греческой литературы (с 1964) в Неаполитанском университете. Он выпустил критические издания: «Physiologus» (1936); «Hori Apollinis hieroglyphica» (1940); «Philodemi adversus sophistas» (1947); «Strabonis Geographica» (книги I–VI, 1963–1971); а также ряд исследований и статей, о греческих баснописцах, о различных фрагментах папирусов, о рукописной традиции Страбона. Среди его последних исследований, посвящённых библиотеке Филодема, следует отметить: «Исследование папирусов Геркуланума» (2 тома, 1969-1976); «О папирусах библиотеки Филодема» (1983). Наконец-то в Академии снова заговорили про эпикурейскую философию. Президентом Сбордоне избирался дважды подряд, в 1977 и в 1981 годах.
Следующим, 47-м президентом изберут Антонио Скерилло (1907-2008) в 1983 году, сразу после смерти Сбордоне. Очередной геолог, исследующий Везувий и другие горы Юга. В 1990-м году на два срока был избран малоизвестный философ Джузеппе Мартано, которого в 1996-м году сменит (уже традиционно на два срока подряд) инженер-архитектор Гвидо Герра (1920-2011).
В XXI век Академия вступает при руководстве Герра, в 2002 году его сменяет Антонио Гарзия (1927-2012), филолог-византинист, в основном специализирующийся на исследованиях творчества Эврипида и Менандра. К моменту окончания его президентства Академия могла отпраздновать 200 лет с момента вторичного основания, которое случилось в 2008-м году. Тогда же был избран 50-й по счету президент, математик Карло Сбордоне (1948 — н.в.). В 2014-м его сменит философ Фульвио Тесситоре (1937 — н.в.), а последним и ныне действующим президентом Академии стал современный физик Джузеппе Марруччи (1937 — н.в.), избранный в 2020-м году. Некоторые из его работ даже переводились на русский язык. По идее, его срок подходит к концу в 2026-м году, когда должен будет быть избран новый, 53-й президент Академии.
Премии «Теноре» и «Каволини–Де Меллиса»
Премия «Premio Tenore» была учреждена президентом Микеле Теноре в 1853 году. На заседании 26 июня 1955 года Академия постановила воздать ему должное, продолжив присуждать эту премию, и установила правила её вручения. Премия предназначена только для граждан Италии (или членам-иностранцам, которые постоянно проживают в Италии) и вручается каждые пять лет одним из пяти отделений по очереди автору произведения на тему, выбранную отделением: если премия не присуждена в установленный срок, она может быть присуждена в следующем году той же номинацией. Всего на данный момент премию присуждали 53 раза, и её лауреатами как правило были рядовые члены, которых мы здесь не упоминали (всего дважды ими были президенты). Темы как правило интересные, много исторических сочинений о бытовой жизни Неаполя в разные эпохи, о биографиях разных выдающихся гуманистов Ренессанса и т.д., встречаются также темы в духе «Коммуны Южной Италии» (1880) или даже «Учения Маркса о Капитале» (1898). Гораздо реже награждали за темы сугубо естественнонаучные или математические. Но в целом выглядит неплохо.
Ещё одна премия «Premio Cavolini – De Mellis» была учреждена во исполнение завещания барона Винченцо Де Меллиса: премия названа в честь предка барона, натуралиста Филиппо Каволини. Правила такие же, как для премии Теноре. Единственная разница в том, что тема предлагается факультетом естественных наук и должна соответствовать дисциплинам, изучаемым Каволини, а именно морской зоологии и ботанике. Всего вручалась 15 раз, с 1917 по 1976 годы. А помимо этих двух премий, в последнее время вручались ещё и специальные премии в единичных случаях. Например, за филологические науки (1996) или за популяризацию естественных наук (1999). И ещё несколько в таком же духе. Каждый отдел Академии иногда награждает своими, отдельными микро-премиями.
Реконструкция архивов Анжуйской канцелярии
Академия оказывает финансовую поддержку Бюро по восстановлению Анжуйского периода, инициативе, выдвинутой Риккардо Филанджери ди Кандидой, директором Государственного архива Неаполя, с целью возмещения ущерба, нанесенного уничтожением наиболее ценных архивных материалов, произошедшим 30 сентября 1943 года в результате репрессий против города, предпринятых местным командованием вермахта. Это включало уничтожение 866 коробок с архивными документами. Немецкое возмездие привело к уничтожению «375 реестров на пергаменте и 3 на бумаге; 4 фрагментарных реестра, называемых «новыми реестрами»; 66 томов на бумаге, озаглавленных «fascicoli»; 37 томов документов на пергаменте, оригинальных, называемых «arche in pergamena», и 21 тома документов на бумаге, также оригинальных, называемых «arche in carta»». Среди утраченных активов также единственный сохранившийся реестр императорской канцелярии императора Фридриха II, относящийся к 1239-1240 годам.
Филанджери тогда задумал колоссальную работу, которая казалась одновременно сомнительной и отчаянной, но которую он упорно продолжал до самой смерти, благодаря финансированию Академии Понтаниана, вовлеченной в проект по совету Бенедетто Кроче: это была тщательная реконструкция утраченных архивов, основанная на всех сохранившихся следах — «оригиналах, копиях, рукописях, микрофильмах и фотокопиях, существующих в AS Napoli и в других местах, расшифрованных, опубликованных или собранных итальянскими и зарубежными учеными всех времен» — также посредством диалога 350 ученых, которые имели с ним дело в течение последних 40 лет.
Созданное в 1944 году, бюро сумело с 1950 по 1959 год опубликовать первые 13 томов (последний из которых был посмертным) «Реестров Анжуйской канцелярии», реконструированных Риккардо Филанджери при участии неаполитанских архивистов, в рамках серии «Тексты и документы неаполитанской истории». К ним следует добавить ещё три тома, которые Филанджери оставил почти полностью в рукописном виде. Анжуйское бюро реконструкции продолжало свою работу даже после смерти своего основателя, всегда под покровительством Академии Понтаниана, которая взяла на себя расходы, и под руководством Джоле Маццолени, и по сей день действует под руководством Стефано Пальмиери.