ECHAFAUD

ECHAFAUD

Библиотека Возрождения I Tatti (обзоры книг эпохи Ренессанса в Италии)

I Tatti Everyday Renaissance Library — книжная серия, издаваемая издательством Harvard University Press, целью которой является представление современной аудитории важных произведений итальянской латинской литературы эпохи Возрождения путем печати оригинального латинского текста на каждом левом листе (verso) и английского перевода на противоположной странице (recto). Идея первоначально принадлежала Уолтеру Кайзеру, бывшему профессору английского языка и сравнительного литературоведения в Гарварде и директору виллы I Tatti, и Джеймсу Хэнкинсу. По состоянию на 2021 год было продано более 100 000 экземпляров серии. В марте 2025 года вышел ее сотый том. Здесь будут изложены краткие пересказы практически всех этих томов. Серия названа в честь виллы I Tatti во Флоренции, где располагается Центр исследований итальянского Возрождения Гарвардского университета.

Автор всех этих пересказов — блогер под ником Ill-Advised, но поскольку все оригиналы на английском, то мы предприняли перевод, чтобы содержание всех этих книг стало доступнее на русском. Всего на его странице есть 99 обзоров (а кроме них ещё много чего за пределами этой серии). Сам автор фигура нам неизвестная, но судя по заметкам — человек в возрасте, почти наверняка коммунистических взглядов, атеист, и как и подобает для коммуниста, поддерживает «высокую» аристократическую мораль с честью и добродетелью, плюется на низменные сатиры с ругательствами, и вообще является скорее культурным консерватором, что не трудно заметить, когда он переходит к оценкам современности и т.н. «постмодернизма». Правда, несмотря на это, он часто критикует древних консерваторов, и предпочитает аргументы гедонистов. Это нередкое явление в коммунистической среде, потому что там бытует догма, что аскетизм это идейное оружие для того, чтобы заставлять массы жить в нищете. Жить конечно же стоит хорошо, ни в чем себе не отказывая, принимая свою телесную природу и т.д., но при этом с моралью самого законченного консерватора и стоика. Это кредо подавляющего большинства марксистов, и автор этих заметок с завидной стойкостью несет это кредо от заметки к заметке (а он их ведет уже 20 лет!). Часто его брюзжание может занимать до половины заметки, и такие обзоры не имеют никакой ценности, но мы всё равно приведем их все, для полноты картины. Зато там, где автор решает пересказать содержание в деталях, наоборот, чрезвычайно полезны. 

В конце этой статьи я прикладываю свои размышления о прочитанном, а пока вот полный список всех обзоров от Ill-Advised:

Предренессанс в ITRL

Прокомментировать 99 томов Библиотеки, даже если это и совсем краткие и примитивные пересказы — не так уж просто. Для начала, дайте попытаемся структурировать материал хотя бы по хронологии, а дальше я попытаюсь сказать, что вообще думаю о каждом из этих авторов. Из совсем ранних, которые относятся аж к XIV веку, здесь представлено всего несколько авторов. Самым ранним можно считать Франческо Петрарку (1304-1374). В этом сборнике он представлен такими сочинениями, как «Моя тайная книга» (1343), «Инвективы» (ок. 1360) и «Избранные письма» (ок. 1370). Я читал отдельные фрагменты его сочинений и раньше, а также исследовательские статьи о нем, в т.ч. от Брагиной, и даже упоминал в статье «Раннее Возрождение: от искусства до философии» (см. тут). В целом он представлялся мне скорее консервативным мыслителем, буквально теологом, зачинателем целой традиции флорентийского консервативного «гражданского гуманизма». И это действительно так, но всё таки с массой оговорок, делающих его немного похожим на человека, которого можно называть гуманистом. Во всех трех обзорах из библиотеки ITRL — он оказывается более-менее раскрепощенным автором, особенно в инвективах. Это сглаживает общее настроение мрачного теолога. Хотя отсюда же можно было узнать, что он почему-то терпеть не мог греков-византийцев и призывал к новому крестовому походу против них, как против еретиков. Аргументируя это тем, что Константинополь ближе и гораздо слабее, чем арабские государства; так сказать, «малая победоносная». Как и многие другие авторы, Петрарка также показывает себя в амплуа жесткого имперца и националиста. Он нарочно называет свой народ римлянами, французов — галлами, англичан — бриттами, испанцев — иберами и т.д. И по этой же аналогии выстраивает разделение цивилизации (Италия) и варварства (все остальные страны). Это не потому, что Италия уже к тому моменту показала себя как какой-то крайне-развитый центр культуры, а потому, что они просто… ну римляне, а там во Франции до сих пор волосатые и глупые галлы. Другие авторы этой эпохи будут заниматься точно таким же расизмом, в таком же виде, но обычно не настолько выпукло, и пытаясь хотья бы немного маскировать, а вот Петрарка своей римскостью аж бравирует. Поэтому даже в тех моментах, где он временно сочувствует республиканским идеям, они сильно портятся вот такими всплесками имперского мышления. А когда он даже критикует Папу, то это портится его постоянными рассуждениями о чистоте веры, стоических нравах и т.д. Да и Папу он критикует, скорее… за то, что тот недостаточно мракобес. Петрарка хочет жестче. А поэтому всё таки в тот самый анти-церковный и антропоцентрический дух, который приписывают гуманистам, он не вписывается. Хотя отдельные моменты иногда поразительно контрастируют с этим доминирующим ретроградством. В результате Петрарка кажется всё таки немного лучше, чем он выглядит первоначально.

А вот с Джованни Боккаччо (1313-1375) выходит ровно наоборот. Он представлен здесь сочинениями «Генеалогия языческих богов» (1360) и «Знаменитые женщины» (1361). Его на этом сайте я упоминал гораздо чаще, потому что и сам «Декамерон» (1350) звучит как крутой гедонистический набор фаблио, и в его трудах есть прямые хвалебные отсылки на эпикуреизм, из-за чего его даже иногда самого подозревают в симпатиях к этой философской школе. И даже читая популярные статьи, кажется что он резко выбивается из общего фона эпохи, своим жизнерадостным и оптимистическим настроением, и почти избавлен от всей теологической мишуры. Но читая обзоры из ITRL — невольно приходишь к выводу, что он сильно переоценен. Даже «Генеалогия…» уже поражает на контрасте с «Декамероном» своей консервативностью и набожностью. Хотя в целом работа должна оставить после себя неплохое послевкусие, потому что Боккаччо занимается здесь приземлением, или рациональной трактовкой мифов, на манер античного Палефата. Он пытается систематизировать все доступные мифы о древних богах, выстроить это в стройную последовательность и дать мифам менее волшебные объяснения. В принципе, не так уж плохо. Но уже в «Знаменитых женщинах» (1361) консерватизм усугубляется, и мы видим идейного женоненавистника. Все хорошие женщины у него будут скучными служанками своих мужей, тогда как все мало-мальски интересные и деятельные, которые добились чего-то в жизни, регулярно порицаются, едва-ли не как шлюхи. Недостатком можно считать и то, что больше половины женщин в этой истории — это легендарные персонажи, богини и мифологические существа, но допустим, что это ещё нормально, учитывая его подход к мифам в «Генеалогии…». После такого пересказа становится понятно, почему Кристина Пизанская в «Книге о Граде женском» (1404) критиковала Боккаччо за женоненавистничество. Она знала, о чем говорит. В общем, Боккаччо всё ещё очень даже хорош, и гораздо лучше унылого святоши Петрарки; но уже не так хорош, как могло бы показаться изначально. 

Ну а третий и последний из ранних представителей здесь — Колюччо Салутати (1331-1406), представленный работами «О жизни в миру и монашестве» (1381) и сборником «Политические сочинения» (прим. 1390-е). Даже в исследовательских статьях он смотрится очень плохо, а эти два обзора только доказывают, что он мракобес и консерватор. В первой из представленных здесь книг он практически прямым текстом подтверждает, что жизнь на земле — полная дрянь, что все нравы полностью прогнили, человек это жалкое существо, целью которого должно стать служение Богу и последующее спасение. Жалкой жизни людишек он противопоставляет благородную жизнь аскетичного монаха. Это даже дальше от умонастроений гуманизма, чем мракобесие его учителя Петрарки. И если тот же Петрарка ещё хотя бы недолго, но выражал поддержку республиканским идеям, то Салутати, занимая должность канцлера во Флорентийской республике — заявляет что лучшей формой правления в мире является монархия. Единственное что делает его якобы положительным персонажем, так это осуждение тирании. Правда, этим могли похвастаться даже такие враги демократии, как Платон и Ксенофонт. Но даже здесь Салутати опасается, чтобы народ не слишком уж боролся с тиранами. Во-первых, лучший путь к тирании это народовластие (!), где глупая толпа выбирает себе вожака, наделяя его чрезмерными полномочиями; а во-вторых, свергать тирана можно только при неизвестно каким образом полученном консенсусе, что человек действительно тиран. Если же так считают только немногие, то убийство тирана Салутати осуждает. В итоге вообще тяжело понять, за какие такие заслуги этот ультраправый ретроград оказывается в списке отцов-основателей гуманизма. Вернее, понять не трудно… он стал автором нового понимания  studia humanitatis, т.е. набора гуманитарных наук (филология, поэтика, история, педагогика, риторика, этика и т.д.), из которых происходит само слово «гуманизм». Изучение этих наук было призвано к формированию нового человека, обладающим свойством humanitatis, т.е. способности к добродетельным поступкам. Это подлинная человечность. И да, как и многие мыслители нового времени, Салутати борется с церковной схоластикой. НО! Здесь важно понимать его мотивацию. Он борется вообще против естествознания (в т.ч. врачей), и всех наук, которые не помогают жить добродетельно. Т.е. он просто починяет всё философской этике. И выходит, что весь гуманизм сводится к тому, что надо жить как христианин и стоик на практике. Быть консервативным быдлом, растворять личность в космическом единстве и т.д. Единственное что есть прогрессивного в этом тотальном мраке — это защита свободы воли (и то, лишь потому что он христианин), и антропоцентризм, где Человек является центром мироздания (и то, это опять же прямо прописано в Библии, и тянется ещё со времен Аристотеля, а не является каким-то прорывным новшеством эпохи Ренессанса). Но какими бы не были убогими мотивы, эти две последние оговорки всё таки хотя бы немного улучшают положение для Салутати.

Классический Ренессанс в ITRL

Мыслители XV века представлены уже гораздо лучше. К тому же в серии есть целые сборники, где приводится сразу множество авторов в каком-то одном жанре, например есть работа про т.н. «Цицероновские споры», где гуманисты пытались решить, как лучше изучать риторики, и насколько глубоко стоит подражать античности. Есть сборник «Гуманистические образовательные трактаты», где представлены такие авторы, как Верджерио, Бруни, папа Пий II и Гуарино, и пытаются охватить тематику воспитания в контексте Ренессанса. И есть два интересных сборника на тему драматургии: «Гуманистические комедии» (Верджерио, Альберти, Уголино, папа Пий II, Меццо) и «Гуманистические трагедии» (Мусато, Лоски, Коррер, Дати, Верарди). В целом это создает неплохую картину, и мы видим, как уже тогда намечается раскол на классицистов и романтиков, зарождается будущий спор древних и новых. В образовательных трактатах нам советуют начинать с грамматики, изучать латынь, читать Цицерона и Вергилия, делать основной фокус на моральной философии и вообще воспитывать в себе главным образом добрые нравы. Почти все осуждают побои детей в процессе образования, часто включают в образование ещё и физкультуру, хотя в некоторых случаях это заканчивается апологией Спарты. Наверное, не самые плохие трактаты по воспитанию, для своего времени, но всё равно выглядит как-то грустновато. Тяжело сказать, что это какой-то резкий поворот от мрака средневековья к совершенно новой педагогике, но какое-то ощущение чуть большей либеральности и вектор на косплей античности тут всё таки ощущается. Точно таким же косплеем античности будут и приведенные здесь комедии и трагедии. 

Из комедиографов здесь встречаются и уже упоминаемые авторы-педагоги, например Пьер Паоло Верджерио, пьеса которого несколько сгладила его консервативный трактат о воспитании. И важный персонаж, которого мы упомянем дальше — Леон Баттиста Альберти, пьеса которого интересна преимущественно тем, насколько она стремится работать на аудиторию, любящую античную Грецию (т.е. на косплееров), и как он пытается подражать Лукиану, что в общем-то похвально, и лучше чем банальный Цицерон. А самая крутая пьеса сборника комедий, внезапно, авторства папы Пия II. Из новых авторов здесь приведены такие пьесы, что об их создателях даже страницы на Википедии — уже редкость. Это Уголино из Пармы и Томмазо де Меццо. Первый интересен хотя бы тем, что учился греческому у Лоренцо Валлы, но в целом они оба совсем блеклые персонажи. Трагедии представлены пьесой Альбертино Муссато про тирана XIII века, с невероятно кровожадными сценами жестокости. Пьеса Антонио Лоски про смерть Ахилла и Грегорио Коррера про малоизвестный античный миф о Прокне, с моральной дилеммой о детях в духе Медеи. На античную тему, но уже про Югуртинскую войну, написала и драма Леонардо Дати, преисполненная морализаторского пафоса, и закрывает сборник драма Марчеллино Верарди про покушение на испанского короля Фердинанда, того, который оплатил экспедицию Колумба. Часть из них явно подражают античности, но некоторые уже вполне самостоятельные попытки. Во всяком случае все эти пьесы уже выглядят лучше, чем театр Европы до этого, максимально завязанный на церковные праздники и богослужение. Но из минусов, большинство из этих пьес не ставились в театре, а писались только для прочтения.

Из отдельных авторов здесь были представлены Антонио Беккаделли (1394-1471), практически эпикурейский гедонист, написавший самую пошлую книгу всего Ренессанса — «Гермафродит» (1425). Первое достойное продолжение традиции Боккаччо. Безусловно это наш парень, хотя за пределами этой книги вполне типичный ренессансный мужчина, со среднестатистическими нравами. Дальше приводится Леонардо Бруни (1370-1444), очередной продолжатель консервативно-политической линии Петрарки-Салутати, представленный здесь книгой «История флорентийского народа» (ок. 1430). Здесь есть несколько крутых примеров их экономической истории, в том числе про два банковских шока, введение государственных облигаций на ведение войны и ещё несколько занятных деталей по мелочам. Сам он вроде как придумал термин средневековье, умеренно осуждал аскетизм и был скорее ближе к Петрарке, чем к Салутати. И даже больше их обоих был идейным республиканцем. Но несмотря на это, в этике он был консервативен, а личность человека растворял в коллективных общностях, будучи ультра-патриотом Флоренции. Он писал работы о Данте, Петрарке и Боккаччо, уже относясь к ним так, будто они станут вечной классикой, а сам в основном интересовался тонкостями латинских переводов (пожалуй, самая популярная тема среди гуманистов, а иногда и главный маркер принадлежности к новому движению, из-за чего гуманистами считают порой откровенный мракобесов, если только они готовы зубрить латынь и подражать древним). 

Интересен другой момент. После перевода «Никомаховой этики» Аристотеля в 1417 году, начался спор о понятии «высшего блага». Леонардо Бруни был одним из тех, кто отождествлял «высшее благо» с понятием «счастье». Но его оппонент Франческо Филельфо пытался толковать этот термин в духе эпикурейской философии, сводя благо к наслаждению. После этого спора в 1423 г. Бруни выпускает «Введение в моральную философию», где подчеркивалась важность этики в практической жизни. Перипатетики, стоики и эпикурейцы якобы сходились в том, что смысл счастья в гармонии добродетели и радости. Добродетельная жизнь приносит наслаждение, а сама эта жизнь в общем-то совпадает с гражданским гуманизмом. Последнее что вкратце упомянем здесь: этот Франческо Филельфо не был эпикурейцем, но он входил в круг ученых, которые поощряли преподавание греческого языка, куда входили, среди прочих, Эмануэль Крисолора, Гварино Веронезе, Джованни Ауриспа и Никколо Никколи. Все они были фанатиками древности, презирали Данте, Петрарку и т.д., как жалкие пародии на античный оригинал, и профессионально занимались восстановлением и перепиской древних трактатов. И таких людей уже было несколько десятков по всей Италии. Всех просто и не перечислить.

Следующим по хронологии в серии ITRL становится Маффео Веджио (1407-1458), который прославился тем, что продолжил «Энеиду» Вергилия, написав заключительную 13-ю книгу, которой не было в оригинале. Многие пытались это сделать, но он превзошел в мастерстве всех других косплееров античности. Его творчество представлено сборником «Короткие Эпосы» (1431). В какой-то момент Веджио даже называет себя эпикурейцем и попадает в сочинение Валлы как защитник Эпикура, а также подражает Понтано в попытках создавать сочинения в духе Лукиана (и, тем не менее, он достаточно консервативен, чтобы всё же признать, что эпикурейцем не был, хотя влияние все же испытывал). Споры об эпикуреизме активизировались благодаря тому, что Поджо Браччолини (1380-1459) нашел и облупливал поэтому Лукреция «О природе вещей». Но также он известен другим спором, о том, кто же круче — стоический идеал Сципион, или эпикурейский декадент Цезарь. Этот спор, где работа Поджо заложена как основа — как раз и вошел в ITRL под названием «О правителях и тиранах» (1435-1440), где также есть и ответ от Гуарино из Вероны, упоминаемого выше как автора педагогических трактатов. Если кратко, то Поджо встал в защиту Сципиона, а Гуарино в защиту Цезаря. Линия критики здесь классическая, любители римской Республики осуждают Цезаря за то, что тот привел страну к Империи. И конечно же Браччолини, хотя и запустил волну интереса к эпикуреизму, но сам был скорее любителем стоической философии, что только подтверждается его похвалами в адрес Сципиона. 

Следующим идет уже упоминаемый выше Лоренцо Валла (1407-1457), который и стал главным возродителем эпикуреизма в Италии, и конкурентом Браччолини. Здесь он представлен работами «О подложности Константинова дара» (1440), «Диалектические диспуты» (1439) и «Переписка» (ок. 1440-50), которые не связаны с его главным трудом, реабилитировавшим Эпикура. Не считая Веджио, это уже третий выдающийся автор со времен Боккаччо, работы которого действительно похожи на гуманизм, как на нечто, что порывает с мраком средневековья не только по внешней форме (косплей), но и по анти-консервативному духу. Он тоже спорит с грамматиками и схоластами, но не для того, чтобы лучше молиться и спасать душу, а именно с точки зрения интеллектуальной критики. Он критикует папу, но не за то, что тот недостаточно мракобес (!), как это делают Петрарка и его товарищи, а как раз за то, что он слишком мракобес, и что он имеет слишком много земной власти. Валла далек от придворной учтивости, и постоянно со всеми конфликтует. Но в этом есть и свои недостатки, т.к. он был чрезмерно педантичен, докапывался к деталям и был слишком уверен в своей правоте вообще по любому вопросу. С одной стороны дерзость это плюс, но всё таки догматизм и чрезмерная любовь к латинской филологии — явный минус. Дальше идеи Валлы подхватят и будут развивать представители Римской и Неаполитанской академий, с основателями которых он был прямо связан. Они будут популяризировать эпикуреизм дальше, хотя уже не так открыто, и все чаще откатываясь к консерватизму в духе школы Петрарки. Но даже при такой непоследовательности, именно здесь расцветет жизнерадостная поэзия Ренессанса, новые пасторальные мотивы, любовная лирика и полноценное возрождение античных театральных постановок на сцене. Забегая вперед, из этих двух академий в ITRL представлены крупный представитель римской школы — Бартоломео Платина (1421-1481), с его исторической работой «Жизнеописания пап» (1475), и лидер неаполитанской школы Джованни Джовиано Понтано (1429-1503), чье творчество в серии ITRL разобрано самым подробным образом. Здесь будут изданы «Байи» (1495), «Диалоги» (ок. 1495), «О супружеской любви. Эридан» (ок. 1480-1495), «Добродетели и пороки речи» (ок. 1480-1495) и «Эклоги. Сад Гесперид» (ок. 1480-1495). А также здесь представлен ученик Понтано, уже из позднего периода, так сказать зрелого Ренессанса — поэт Якопо Санназаро (1458-1530) и его сборник «Латинская поэзия» (ок. 1510). Так что гедонистическая, римо-неаполитанская традиция представлена в сборнике очень даже неплохо, вполне на уровне флорентийской. 

Пока Бруни, защищая республиканские ценности, критиковал монархии и тирании, вроде Миланского герцогства, Пьер Кандидо Дечембрио (1399-1477) наоборот занимался тем, что пытался заслужить патронаж этих правителей, для чего написал целых два «Жизнеописания миланских тиранов» (1447), подражая при этом античным историческим трактатам, в основном Светонию. Не самый гуманистический гуманизм, как мне кажется. Также отмечен и открытый мракобес Николай Кузанский (1401-1464), для презентации тупости которого были собраны «Труды о Церкви и реформе» (ок. 1445). Это было настолько плохо, что даже я, презирающий от всей души таких «философов», как Кузанский, был в шоке от ничтожности этих писаний. Автор обзора правда и цитирует их слабо, но тематика уже говорит сама за себя. Не могу сказать, что я прямо кайфанул от тупости Кузанского, поскольку с таким рецензистом вообще тяжело нормально оценить литературу, но в целом остался доволен. Хотя надо всё же понимать, что это не совсем философские трактаты, а просто разборки о церковных соборах, так что они и не должны были быть особо качественными. Но читая такие сочинения, тяжело не задуматься, а что вообще его фамилия забыла рядом со словом Ренессанс? Это Ренессанс Средних веков? Рядом с ним уже творит Лоренцо Валла, и стыдно должно быть, что такое позорище ставят рядом. 

Да и ладно уже Валла! В то же самое время есть вполне неплохой представитель и более консервативного крыла в гуманизме. Наследником традиций Петрарки становится Леон Баттиста Альберти (1404-1472). Он уже был представлен в сборнике комедий, как автор неплохого подражания Лукиану — «Мом, или Государь» (1446). И в следующих своих сочинениях он продолжает ровно тоже самое, т.е. подражание Лукиану, но уже в других литературных формах, в сборниках — «Застольные истории» (1440) и «Биографические и автобиографические сочинения» (ок. 1450). Сам Альберти был разносторонним, поистине универсальным человеком. Он занимался всем, чем только можно было заниматься, сам проектировал и возводил здания, писал теоретические работы о скульптуре, живописи, и даже о криптографии. Это практически копия Леонардо да Винчи, но возникшая раньше! И всё таки Альберти более консервативный, чем Леонардо, с ощутимым влиянием т.н. «гражданского гуманизма»; но даже так, по сравнению с Кузанским — от него веет либерализмом, прогрессом и жизнерадостным стремлением к будущему. Более того, такие гуманисты, как он, уже относятся к Природе практически как к Богу, и знаменитая спинозистская формула начинает регулярно звучать в их речах. Именно за это так любят Кузанского, за предвосхищение пантеизма. Но посмотрите, что пишет, ровно в то же самое время, Леон Баттиста Альберти:

«Природа, то есть Бог, вложила в человека элемент небесный и божественный, несравненно более прекрасный и благородный, чем что-либо смертное».

Зачем тогда, спрашивается, носить на руках какого-то ретроградного Кузанского, тот ещё вопрос. Кстати, к этому времени уже начинают появляться первые энтузиасты в том, что мы сегодня называем классической археологией. Один из первых археологов, Флавио Бьондо (1392-1463) уже активно изучал античные руины, на основе чего написал несколько исторических сочинений, где, среди прочего, пользовался концепцией средних веков между древностью и современностью. В ITRL были представлены его работы «Описание Италии» (1453) и «Рим в триумфе» (1459). И ещё, к слову, в 1427 году Поджо, совместно с Козимо Медичи, занимался раскопками античных руин в Остии. Это тоже стоит рассматривать, как важный элемент гуманистической культуры. Но если у Бьондо это был скорее набор интересных басен из древности, связанных с Италией, чтобы косплеерам было легче перенести себя в прошлое, то Кириак из Анконы (1391-1449) — занимался тем же самым уже за пределами Италии, в основном в Греции, и кроме того занимался более серьезным и профессиональным описанием античных руин и надгробных надписей. Из его наследия здесь приведены два сборника, написанных скорее уже его товарищами после смерти самого Кириака: «Поздние путешествия» (ок. 1450) и «Жизнь и ранние путешествия» (1450-60е гг.). Теперь археология литературная дополняется археологией в классическом смысле слова. Косплей становится абсолютным. А Ренессанс обретает свои классические формы и начинает переходит к зениту развития, когда появятся Леонардо, Рафаэль и т.д. 

Из современников Лоренцо Валлы и Леона Баттиста Альберти в сборнике ITRL представлены ещё Франческо Филельфо (1398-1481), с его работами «В изгнании» (1440) и «Оды» (1455). Последняя работа это сборник стихов, в котором среди прочего показано, насколько глубоко Филельфо занимался ползанием на коленях ради поиска щедрого мецената, и как он поливал грязью республики и демократии. Очередной пример платоновского консерватизма от очередного псевдо-гуманиста. Хотя выше мы указывали, что в спорах с Бруни он даже местами пытался защищать эпикурейскую философию. Так и работа «В изгнании» представляет полноценные эпикурейские позиции, которые там защищает… Поджо Браччолини. По-видимому это не столько потому, что Поджо открыл Лукреция, сколько потому, что они были личными врагами. Поджо в этом сочинении негативный персонаж, а главные герои на постой популяризируют жесткий стоицизм. Но даже при этом, карикатурный Поджо-эпикуреец выглядит достаточно приятным персонажем со здравыми идеями.

Джаноццо Манетти (1396-1459) в этой серии представлен тоже на удивление очень детально, с работами — «Против евреев и язычников» (ок. 1440), «Биографии Данте, Петрарки, Боккаччо, Сократа и Сенеки» (ок. 1450), «О достоинстве и превосходстве человека» (1452) и «Защита переводчика» (1459). Как и Валла, да и многие другие, он зациклен на теме изучения древних языков и точности переводов. Как и Петрарка, озабочен тем, чтобы христианство, во всей его чистоте и могуществе, восторжествовало и задоминировало всех конкурентов (ни разу не средневековые вайбы, чистый гуманизм). Как и Бруни до этого, он также пытается канонизировать Данте, Петрарку и Боккаччо, как людей, которые уже вписаны в вечность. Единственное что делает его немного уникальным, это работа о достоинстве человека. И правда, это наконец-то звучит как что-то гуманистическое в классическом смысле этого слова! Аргументы у него скорее умеренно-гедонистического характера, против чрезмерно аскетических священников. Но всё таки аргументация тут не сильнее, чем у Аристотеля. Бог создал весь мир ради человека и ему в услужения, а из всех земных существ человек самый крутой. В общем-то, стандартный религиозный антропоцентризм, прямо прописанный в Библии. В итоге Манетти выглядит как умеренно-либеральный, но всё же теолог. Возможно, что на него повлиял переезд из Флоренции в Неаполь, где как раз творил Валла, и возникала школа Понтано. В общем, по настроению он скорее где-то рядом с Петраркой. Это и не Филельфо, всё таки, и не Салутати или Кузанский, но всё равно есть неприятный и достаточно тяжелый след консерватизма.

В этом поколении в ITRL остаются ещё Джованни Марразио (1400-1452) — очень малоизвестный персонаж из Сицилии, который прошел школу флорентийских стоиков, но позже жил севернее, в том числе изучив медицину в Падуе (!). Это обычная любовная поэзия, хотя есть связи в т.ч. с Беккаделли. В сборнике представлен его «Анджелинетум» и другие стихотворения (ок. 1450). Есть ещё Кристофоро Ландино (1424-1498), и хотя он уже из следующего поколения, но здесь был опубликован его ранний сборник — «Стихи» (1458). Тоже любовная поэзия, в общем-то ни о чем, но в конце обзора есть несколько «грязных» цитат, которых в оригинале, должно быть, больше. А самым живым из этой группы кажется папа римский Пий II (1405-1464). Он и до этого написал самую интересую и веселую из комедий в сборнике выше, а теперь он написал «Комментарии» (1464), или скорее автобиографию, которая звучит намного лучше, чем исторические и биографические работы Бруни и Манетти. Правда, до этого сочинения казалось что Пий даже неплохой автор, эдакий Папа-гуманист. Но теперь моё мнение о нем несколько ухудшилось. Это очень самолюбивый и высокомерный человек, кичащийся своей властью, который почти наверняка выдумывал с головы клевету на своих врагов, да ещё и весьма однотипную («трахали своих дочерей» и т.д. и т.п.). При этом он идейный враг демократии и республики, и не думаю, что в философии ушел далеко от Петрарки или Фичино.

Зрелый Ренессанс в серии ITRL

В этом новом поколении, когда в Риме и Неаполе развиваются полноценные около-гедонистические школы, Флоренция, и без того более консервативная из-за наследия Петрарки-Салутати, впадает в совершенный маразм и консерватизм. Начнем с того, что здесь формируется своя «Академия», распространяющая идеи неоплатонизма и мистицизма. Её основал и возглавил архимракобес и самый тупой человек из знаменитых личностей Италии — Марсилио Фичино (1433-1499). В этом сборнике он представлен лучше всех вообще, где-то на уровне с Понтано, но даже лучше, за счет того, что обзорщик старался делать детальные рецензии только на одного Фичино. Здесь находятся такие работы, как «Платоновское богословие» (1482), «Комментарии к Платону: Федр и Ион» (1484), «Комментарии к Платону: Парменид» (1490), «Комментарии к Плотину» (1492) и «О Дионисии Ареопагите» (1494). Сказать об этом особо нечего, просто посмотри на это сами, перейдя по любой из ссылок. Особенно интересно исключительно пристальное внимание этого товарища к демонологии. Не удивительно, что большинство интеллектуалов Флоренции, так или иначе прошедшие его школу — резко деградировали и отупели. До такой степени, что большинство из них поддержали государственный переворот религиозного фанатика, Джироламо Савонаролы (1452-1498), с целью вернуть нравы назад на уровень палеолита. Чтобы все жили как Диоген и ели траву! Настоящий гуманизм. Средневековье пало ниц перед мудростью флорентийских знаменитостей. Этот Савонарола тоже представлен в серии ITRL книгой «Апологетические сочинения» (1490е), где он в основном оправдывается перед папой.

Есть тут и работы ещё одного прихвостня Фичино и Савонаролы — Уголино Верино (1438-1516). В основном персонаж просто лобызает семью Медичи, и толкает около-платонические философские темы. Он дружил с флорентийскими консерваторами, и это сказывается. Хотя из его биографии можно узнать, что позже он станет апологетом мракобеса Савонаролы, и после поражения последнего вновь отречется и попытается служить Медичи, но уже не выйдет. В сборнике представлены его сочинения «Фьямметта. Рай» (ок. 1490). Ещё одним из товарищей этой группы мракобесов был Джованни Пико делла Мирандола (1463-1494). Кто знает, сколько бреда он бы успел написать, если бы не умер молодым. В общем-то это очередной фанат мистики, неоплатонизма, Каббалы и т.д. Но всё таки отличается от полных дебилов своей невероятной трудоспособностью и масштабностью задумок. Его часто приводят в пример прогрессивных мыслителей, если хотят на его фоне оттенить Савонаролу и Фичино как слишком уж правых мыслителей. В основном за счет «Речи о человеческом достоинстве» (1496). Но как следует уже из этой обзорной статьи — даже эта речь тоже очень спорная, и сильно уступает аналогичной речи Манетти.

А особый приз за консерватизм заслуживает Аурелио Липпо Брандолини (1454-1497), автор книги «Сравнение республик и королевств» (1493). Его трактат полностью ангажирован в пользу монархии, хотя и написан флорентийцем. Аргументы в общем-то стандартные, в платонико-аристотелевском стиле, но ещё с налетом бытового консерватизма и теологии. В этом плане он сравним разве что с Филельфо и Салутати. 

Ещё в серии приводится набор кратких сочинений на разные темы от одного флорентийского стоика — Бартоломео Скала (1430-1497). Этот сборник называется «Эссе и диалоги» (ок. 1470-1490). Часто трактаты Скала приводят как пример влияния эпикуреизма, потому что он хранил томик Лукреция, часто обсуждал эпикурейские идеи (что видно даже в этом обзоре) и поддерживал контакты с весьма гедонистичными авторами. Но сам он, конечно, не был эпикурейцем и даже называл себя стоиком, а эпикуреизмом интересовался больше в юности, вместе с Фичино, и также вместе с ним отошел в сторону идеализма (обо всем этом можно прочитать в книге Alison Brown — «Bartolomeo Scala, 1430-1497, Chancellor of Florence: The Humanist As Bureaucrat», 2015). Это единственное, чем он интересен, маленькими нотками оправдания Эпикура в центре мракобесия Италии (Флоренции). А в этом обзоре интересен разве что спор о том, нужно ли до мелочей регламентировать законы, и как Скала предлагает пацанские понятия и веру в честность местного феодала.

Через брак с Алессандрой Скала, дочерью Бартоломео, с ним ещё был близко связан Михаил Тарханиота Марулл (1458-1500). Этого автора мы уже мимолетно упоминали в статье про Римскую Академию, потому что Марулл был фанатом эпикурейца Лукреция, и пытался подражать его стилю в своей поэзии. Он связан одновременно как с Римом, так и с Неаполем, но конец жизни встретил при дворе во Флоренции, в около-стоическом окружении. Да и судя по примерам из этого обзора, Марулл вряд-ли был сознательным эпикурейцем, и посвящал в похвалу древней Спарты отдельные «Стихи» (ок. 1490). 

Самым приятным автором этого поколения оказался Анджело Полициано (1454-1494). Из его творчества можно узнать, что Вергилий и Гомер крайне уважаемы, но это и так известно. Полициано поет им панегирики. А подражая античности, он явно неплохо относится к пасторалям. Оценить оригинал мы не можем, но можно предположить, что это просто неплохое подражание древним образцам. Единственное что здесь интересно, так это концепция того, как люди вышли из дикого, естественного состояния к цивилизации при помощи поэзии. Эдакая модификация эволюционизма в духе Лукреция, с преувеличенной ролью поэзии в духе каких-то экзальтированных платоников. В качестве контекста для «духа» эпохи Возрождения, достаточно иллюстративно. Полициано, несмотря на дружбу (и возможно даже романтические отношения) с мракобесом Пико делла Мирандолой и близость к кружку Фичино, едва ли не единственный, кто в этом кружке выглядит немного адекватно. Помимо поэзии, он также писал работы о философии Аристотеля (а не про неоплатонизм!), и когда во Флоренции победил Савонарола, а большинство учеников Фичино присягнули этому человеку на верность, то Полициано отказался. Кроме того, судя по этому обзору, он неплохо относился к распространению образования среди женщин, а в одном из писем даже сослался на Эпикура (что, впрочем, не так уж важно, и не делает его эпикурейцем, но всё же отмечу). В ITRL он представлен четырьмя сборниками: «Греческая и латинская поэзия» (ок. 1480), «Сильвы» (ок. 1485), «Разное» (1489), «Письма» (1493). Это тот случай, когда человек снова предстал гораздо интереснее и адекватнее, чем в обычных статьях, где его рисуют «гражданским» стоиком. Есть и ругательства, и стёб, и порнография в духе Беккаделли. И много разных античных и современных анекдотов. 

Отдельно тут можно отметить ещё работы таких авторов, как Флорентий де Факсолис (1461-1496) и Полидор Вергилий (1470-1555). Первый из них написал «Книгу о музыке» (ок. 1490), в которой в общем-то просто распинался про пифагорейскую философию и остался где-то на уровне Боэция. А второй из них написал очень популярную в то время работу, «Об изобретателях вещей» (1499). Книга, конечно, полностью не оправдывает моих завышенных ожиданий. По сути обычный сборник античных анекдотов, местами конечно смешных, но всё равно это далеко от нормальной истории изобретений. Ещё с изобретениями частично связан Альд Мануций (1449-1515), популярный книгоиздатель, который в ITRL представлен набором предисловий к изданиям греческих и латинских книг — «Греческая классика» (ок. 1500) и «Гуманизм и латинская классика» (ок. 1500). В основном там ничего интересного, кроме описания чисто бытовых проблем книгоиздателя того времени. Проблемы с шрифтами, плохими сотрудниками и т.д. Как продвигалась реклама, как создавался бренд. Оказывается, что Альд имел только 10% акций своей же компании, и что он один из первых, кто придумал и внедрил формат карманных книг.

Поздний Ренессанс в серии ITRL

И где-то на фоне всего этого мракобесия, где нормальными выглядят только Марулл и Полициано, в неаполитанско-римской школе развивается вполне себе жизнерадостный гуманизм. Но и он тоже постепенно клонится к упадку. И на сцену выходит новое поколение авторов. В ITRL представлены (помимо Полидора и Мануция, которых можно было бы отнести скорее к новому поколению) — Бартоломео Фонцио (1446-1513), и его «Письма к друзьям» (ок. 1480-1510). Он какое-то время даже был открытым врагом Полициано (т.е. адекватного человека). И они оба поддерживали связи с территорией совр. Хорватии. Сам же Фонцио активно работал при дворе венгерского короля Матьяша, которого уже неоднократно упоминают в этом цикле, из чего можно сделать вывод, что по крайней мере в 1470-1530е годы Венгрия была очень важным регионом для итальянской интеллигенции. А так, в обзоре интересен разве что фрагмент с обнаружением трупа античной девушки, который неправдоподобно хорошо сохранился. Да и всё на этом.

Действительно новое поколение открывается в ITRL вместе с Теофило Фоленго (1491-1544). Постепенно мы переходим к новой эпохе. Очевидно, что к середине XVI века ренессансная культура достигает достаточной зрелости, чтобы обратить внимание на собственную историю становления, и начать рефлексировать себя (пишется масса исторических сочинений о современных авторах). В это же время в литературе достигает невиданных раннее масштабов культ Данте и Петрарки, к сочинениям которых пишутся десятки объемных комментариев. Впрочем, к этому моменту новых высот достигает и научная культура Европы. Величайшее сочинение Коперника написано в 1543 году, в том же году Везалий написал важнейший трактат по анатомии, порывавший с античной традицией, а ещё через пару лет свой важнейший труд по математике напишет Кардано, вслед за которых посыпалась лавина из различных работ по механике, музыке и т.д. И это далеко не все примеры выдающихся прорывов в науке, совершенных к середине XVI века, ещё при жизни Аретино. Действительно, наступает очевидный рубеж между культурой Ренессанса и тем, что мы называем культурой Нового времени. В преддверии этого зенита славы начинает писать Фоленго, крупнейший сатирик Ренессанса, высмеивающий эпические поэмы и рыцарские романы. Достаточно даже русской Википедии, чтобы прочувствовать годность автора. В своем произведении «Бальдо» (1517) он высмеивает Ариосто («Неистовый Роланд») и становится вдохновителем Рабле и отчасти даже Эразма. Философскую школу проходит у около-аверроиста, в сочинениях нарочно вульгаризирует латынь, использует шутки про говно и т.д. Единственный минус, который перечеркивает все его достоинства, в том, что он на старости лет полностью сменил позиции и начал писать сочинения на христианскую тематику, отрекаясь от большей части написанного им раньше.

Сам же Лудовико Ариосто (1474-1533) представлен здесь не своим знаменитым эпосом, а сборником «Латинская поэзия» (ок. 1520). Здесь собраны более мелкие его произведения на латыни, хотя сам он предпочитал итальянский язык. Самая обычная поэзия. Комедии Ариосто мы детально рассмотрим в отдельной статье про итальянские комедии. Ещё здесь представлена другая «Латинская поэзия» (1530-39), но уже авторства знаменитого врача-атомиста Джироламо Фракасторо (1478-1553). Этот автор известен тем, что популяризовал теорию распространения заболеваний воздушно-капельным путем, благодаря гипотезе о мельчайших частичках вещества. Из-за этого часто возникает соблазн ставить его в одном ряду с Демокритом и Лукрецием. Однако, даже из приведенных в этом обзоре примеров, очевидно, что этот человек сохранял весьма мракобесные взгляды на мир, в том числе приплетая астрологические объяснения для эпидемий. В других статьях о нем указывается, что Фракасторо отрицал пустоту, и вообще придерживался взглядов Аристотеля, дополненных неоплатонизмом. Из христианской литературы заметным оказалось сочинение Марко Джироламо Вида (1490-1566). Оказывается, что его «Христиада» (1535), где он попытался подать историю Христа в стиле «Энеиды» Вергилия, было одним из популярнейших произведений эпохи Ренессанса вообще. Судя по Википедии, «описание Совета в аду, к которому обратился Люцифер в первой книге» Виды, «позднее было скопировано» Торквато Тассо, Авраамом Каули и Джоном Мильтоном в «Потерянном рае»». И оно переводилось на самые разные языки вплоть до XIX века, даже на такие как хорватский или армянский. А значит интерес к ней не пропадал даже после появления работы Мильтона.

Самым знаменитым из всех гуманистов этого периода, если не считать Ариосто, был венецианский автор Пьетро Бембо (1470-1547). Тяжело в это время найти хотя бы одного знаменитого человека, который не вел бы переписку с Бембо и не искал бы с ним встречи. В сборнике он представлен работами «Лирическая поэзия. Этна» (1495) и «История Венеции» (1551). Он, по сути, олицетворяет всё то, что привыкли хвалить в Данте, Петрарке и т.д., и при этом сам является их фанатом и подражателем. Другими словами, Бембо и со стороны своего творчества, и со стороны своей литературоведческой критики стал почти типичным, классическим выражением того, что мы называем словом «гуманизм» в литературе. Он и защищает идею создания национального языка, и при этом латинист (эдакий синтез), и пишет любовные стихи в подражание древним, и даже историю своего города. Короче говоря, почти всё, что составляет типичную литературу эпохи. При этом он был знаком с Леонардо, с Рафаэлем, и со многими другими выдающимися современниками. Сам Бембо, конечно, далеко не Леонардо; пишут даже, что местами он зависим от мракобесия Фичино. Но всё равно в целом выглядит ещё сравнительно неплохим литератором для своего времени.

Из историков, очень интересными, в плане восполнения контекста и обнаружение доселе малоизвестных авторов, должны были два автора, которые буквально за несколько лет до Джорджо Вазари начали писать аналогичные работы, суммирующие биографии деятелей эпохи Ренессанса. Во-первых, Лилио Грегорио Джиральди (1479-1552). Сам по себе этот автор — обычный классицист, фанат латинского языка, элитарный сноб и аристократ. Его книга, «Современные поэты» (1551), это судя по описанию, простой биографический справочник, на манер того, что я писал про «Мыслителей Европы». И он слишком предвзят, считая достойными только тех, кто пишет на латыни. Но даже при этом звучит интересно. В таком же духе, но намного лучше, творчество Паоло Джовио (1483-1552). Его книги, пожалуй, одни из совсем немногих здесь, которые достойны полноценного перевода на все основные языки мира. Здесь приведены две его работы — «Выдающиеся мужчины и женщины нашего времени» (1528) и «Портреты ученых мужей» (1546). Главное достоинство первой из этих двух книг — это компендиум малоизвестных авторов эпохи Ренессанса, который может расширить представления об эпохе. 2/3 книги посвящено известным на то время поэтам и женщинам. И это прямо отсылает нас к книгам Боккаччо о женщинах, и к книге Джиральди о современных поэтах. Но самое главное, что сам этот Джовио — крайне интересная личность (см. Вики). Он прямо связан с гедонистическим папским двором Льва Х (а также Рафаэлем, Биббиеной и т.д.), лично знаком с Леонардо да Винчи (!), а также прошел обучение у аверроистов в Падуе. Однозначно, тот автор, которого стоит впоследствии рассматривать подробнее. Из интересных цитат:

д’Авалос теперь утверждает, что женщины нынешнего поколения не менее выдающиеся, чем женщины прошлого, и что любые утверждения об обратном — всего лишь необоснованные жалобы сварливых стариков (3.9–10); Джовио добавляет, что на самом деле они сейчас даже лучше, потому что больше внимания, чем раньше, уделяется женскому образованию, а не только их фертильности (3.12). Джовио и Мускеттолла критикуют древних греков и римлян за то, что те описывали (и относились) к женщинам как к существам, уступающим мужчинам (3.20–6). Мускеттолла указывает, что несправедливо отказывать женщинам в образовании и доступе к общественной жизни, и что если бы им не отказывали в этом, «было бы ясно […] что им не хватало не природных способностей для достижения чести славной добродетели, а лишь возможности для этого» (3.27).

Из совсем позднего периода здесь рассматривается сборник различных стихов от десятка авторов на тему «Битвы при Лепанто» (1571). А из авторов этого периода, который уже сложно называть собственно Ренессансом, здесь приведены пока только два человека. Философ Джакомо Дзабарелла (1533-1589), или Якопо Забарелла, один из самых значимых итальянских философов XVI века. В каком-то смысле (с массой оговорок) может считаться одним из самых поздних представителей увядающего падуанского аверроизма, и самым крупным аристотеликом в Италии до начала упадка этой школы в масштабах всей Европы. Здесь приводятся его работы «О методах» и «О регрессе» (1578). Он допускал несколько очень радикальных по тем временам идей, но при этом зарабатывал на астрологии. Иногда встречаются мнения, что о в чем-то предвосхитил труды Декарта и Бэкона в области методологии науки, и мог самым прямым образом повлиять на идеи Галилея.

А самым поздним, который заходит уже в XVII век, становится Федерико Борромео (1564-1631), католический идеолог, который в своей работе «Священная живопись. Музей» (ок. 1615) рассуждает о том, как приспособить искусство к пропаганде католицизма. Но кроме этого утилитарного вопроса, он был ещё и меценатом, или скорее коллекционером искусства, создателем библиотеки и музея, об уходе за которыми он раздает рекомендации. Ничего особенного, просто частный пример знаменитого подхода, который объявил когда-то папа Григорий Великий, что иконы и изображения служат «книгами для неграмотных», напоминая о деяниях Спасителя и святых.

Tags:

, , ,