Доктор Джозеф Бьюкенен родился в округе Вашингтон, штат Вирджиния, 24 августа 1785 года; в 1795 году он переехал в Теннесси, а в 1804 году поступил в Трансильванский университет (основанный в 1780 году) в Кентукки [1]. Он скончался в Луисвилле 29 сентября 1829 года в возрасте 44 лет. Бьюкенен, пожалуй, является самым безвестным и наименее признанным психологом в Соединенных Штатах. Его имя невозможно встретить ни в одном труде по истории психологии. В качестве частичного объяснения этого феномена можно рассматривать многогранность его интересов и достижений, географическую изоляцию среды, в которой он трудился, а также исторические события в Америке, которые затмили научные изыскания этого одинокого первопроходца.

В 1789 году, через четыре года после рождения Бьюкенена, Джордж Вашингтон вступил на свой первый президентский срок в качестве главы молодого государства. В том же году на европейской арене вспыхнула Великая французская революция, за которой вскоре последовали беспрецедентные триумфы Наполеона Бонапарта. Наша молодая страна переживала период ведения переговоров о шатких альянсах с европейскими державами в попытке добиться признания и передышки от непрекращающихся враждебных действий и стычек, сопровождавших муки её рождения. Набирал силу небольшой военно-морской флот, и был основан Вест-Пойнт для подготовки будущих офицеров. Заключались и нарушались договоры с индейцами (что становилось развивающейся американской традицией); индейские племена вербовались всеми сторонами в качестве военных союзников в попытке установить контроль над «колониями» (Одной из проблем молодого и борющегося за выживание Трансильванского университета была необходимость замены попечителей, убитых индейцами). Среди прочих событий того времени были экспедиция Льюиса и Кларка (1804), отправленная для исследования незанятых земель на западе, и покупка Луизианы у Наполеона (1803). В открытом море британцы насильно принуждали американских моряков к службе на своих судах. Начавшаяся в 1812 году война оказалась куда более значимым событием, нежели вышедшая в том же году малозаметная публикация Джозефа Бьюкенена «Философия человеческой природы» (The Philosophy of Human Nature).

Жизнь Бьюкенена

Коллинз (1850) описывает детство Бьюкенена в Теннесси как череду привычных для жизни на фронтире тягот и бедности. В 1802 году Бьюкенен пошел в среднюю школу недалеко от Нашвилла, где провел пять месяцев. Его поразительные способности изумляли всех, кто с ним соприкасался; и записи показывают, что он задумал изобретение для мельниц, но позже отказался от него, когда обнаружил дефект, делавший его непрактичным. В 1803 году Бьюкенен вернулся в школу еще на девять месяцев для завершения среднего образования (суммарно проучившись 14 месяцев). Сообщается, что он «завоевал репутацию великого гения» среди своих одноклассников. В этот период он в совершенстве овладел латынью и отличился своими оригинальными сочинениями. «Он был так увлечен оригинальностью во всех своих эссе, что даже не снисходил до того, чтобы писать на любую тему, по которой он когда-либо что-либо читал» (Collins, 1850, p. 559).

В 1804 году майор Уильям Эдмондсон отправил Бьюкенена в Трансильванский университет в Лексингтоне. Из-за изнурительной программы самообразования, сопряженной с легочной лихорадкой, молодой человек приобрел весьма невзрачный вид. Коллинз (1850) заявляет, что его считали «простаком, пока его успехи в математических исследованиях снова не сделали его заметным». Изучая «Оптику» Фергюсона, он обнаружил ошибку в отношении фокусного расстояния линз. Профессор, встав на сторону Фергюсона, осадил Джозефа, воспользовавшись своим профессиональным авторитетом. По всей видимости, этот инцидент побудил Бьюкенена написать статью с предложением позволить ему разъяснить свою точку зрения у доски. Его наставник с предсказуемым упорством отверг и это предложение. К счастью, блестящие умы обычно учатся вопреки своим учителям, и Бьюкенен не пал духом.

Во время рождественских каникул Бьюкенен опубликовал двадцатистраничный памфлет с математическим доказательством, демонстрирующим достаточность силы тяготения для объяснения движения небесных тел и ошибочность «теории проекций, приписываемой Ньютону». Хотя Бьюкенен проучился в Трансильвании всего один год (что составило весь срок его формального университетского образования), позже он был удостоен степени бакалавра (1808) президентом Блайтом (Collins, 1850).

В 1805 году Бьюкенен изучал медицину под руководством доктора Сэмюэла Брауна (Трансильванский университет), который познакомил его с трудами Эразма Дарвина, Юма, Локка и Гартли. Как мы увидим далее, этот опыт погружения в философию впоследствии оказался более значимым для психологии, чем полученная им медицинская подготовка. Также в этот период Бьюкенен изобрел новый музыкальный инструмент. Он извлекал звуки из стекол различного химического состава, что послужило основой для его концепции «Музыки света». Музыка света должна была исполняться с помощью «гармонических цветов», которые должны были проецироваться в виде сияния. По-видимому, эта идея произвела на Коллинза глубокое впечатление, так как он пишет: «Изобретение так и не было реализовано, но нет сомнений, что оно стало бы одним из самых величественных и впечатляющих зрелищ, когда-либо виденных человеческим глазом» (1850, p. 559). Продолжая исследования в этой области, Бьюкенен обнаружил, что в его претензиях на оригинальность его опередили отец Кастель и семья Дарвинов. В любом случае, работа завершилась восьмидесятистраничным эссе, которое было зачитано перед медицинским обществом.

Нехватка денег была вечной проблемой Бьюкенена на протяжении всей жизни. Чтобы финансировать дальнейшее медицинское образование, в 1807 году он переехал в Порт-Гибсон, штат Миссисипи, где открыл частную практику. Там он написал труд объемом 173 страницы, посвященный лихорадке (оригинал, по-видимому, не сохранился). С этой рукописью в руках в 1808 году он отправился в Филадельфию и представил трактат доктору Бенджамину Рашу. Хотя Раш был впечатлен работой, средств ни на публикацию книги, ни на продолжение обучения Бьюкенена не нашлось. В результате Бьюкенен был вынужден вернуться в Кентукки (путь в 27 дней он преодолел пешком).

Снова оказавшись в Трансильванском университете, Бьюкенен со всем пылом отдался тщетной попытке укрепить и окончательно основать медицинскую школу. Попечители университета назначили Бьюкенена профессором основ медицины [2]. Судя по всему, эта должность не принесла ему удовлетворения. В предисловии к своей работе «Философия человеческой природы» Бьюкенен пишет: «Чтобы в полной мере исполнять обязанности в этой должности, я счел необходимым начать с метафизического исследования человеческой природы; с этой целью я подготовил цикл соответствующих лекций. Ознакомившись с ними вновь после того, как проект школы потерпел неудачу, я пришел к выводу, что они содержат оригинальный материал, который должен быть представлен публике. Поскольку теперь я решил оставить неприбыльные занятия литературой и наукой ради дел более скромных и доходных, я без колебаний решил опубликовать их, не пытаясь превратить в более совершенную и законченную систему».

В этом издательском начинании Бьюкенену помогли друзья: тысяча экземпляров книги была отпечатана Джоном А. Граймсом в Ричмонде, штат Кентукки. Вероятно, до наших дней сохранилось не так много копий этого первого издания. Приложив определенные усилия, нам удалось обнаружить шестнадцать экземпляров, хотя не исключено, что другие хранятся в частных библиотеках [3]. 

Затем Бьюкенен обратил свое внимание на образование. Он отправился в Филадельфию, чтобы изучить систему Песталоцци под руководством г-на Джозефа Нифа. Вернувшись в Кентукки, он основал школу (1813–1814), которая просуществовала около двух лет. Учебное заведение подверглось нападкам с двух сторон. Во-первых, Бьюкенена обвинили в завышении платы за обучение. Его ответ, опубликованный в газете Kentucky Gazette в 1813 году, гласил: «Что касается стоимости обучения, я не сомневаюсь, что многим в Кентукки она покажется высокой, но я не могу ее снизить. Я должен получать хотя бы скромное вознаграждение за свои труды; и вы поймете, что я прошу не больше положенного, если задумаетесь о расходах, необходимых для надлежащего содержания подобного учебного заведения [Песталоццианской семинарии]. Огромные средства уходят на книги, карты, канцелярские принадлежности, инструменты и материалы для экспериментального обучения в целом. При этом моя прибыль не будет расти пропорционально увеличению числа учеников. Высокое жалованье, которое приходится платить, чтобы привлечь талантливых молодых людей в качестве моих ассистентов, оставляет мне лишь малую долю дохода». Как видно, проблемы образования остаются неизменными и сегодня. Вторая проблема Бьюкенена была куда серьезнее. В своей школе он планировал полностью исключить из преподавания религию — будь то христианство, деизм или атеизм, — а также всякую политику. Сонн (1939) утверждает, что крах школы Бьюкенена был явно связан с нападками со стороны религиозных кругов, в особенности пресвитерианского духовенства. Один из таких выпадов последовал от преподобного Джона П. Кэмпбелла, который, выступая перед Синодом, причислил Бьюкенена к «атеисту Гоббсу и отребью в духе древнего эпикурейства». Другой пресвитерианин, писавший под псевдонимом Пантаенус (1813), обрушился с критикой на «в остальном малозаметный труд Бьюкенена» — «Философию человеческой природы» — именно из-за открытия им школы. Позже, в 1826 году, образовательная программа Бьюкенена была опубликована в его работе «Практическая грамматика английского языка».

В дальнейшем интересы Бьюкенена сместились в сторону юриспруденции. В возрасте 32 лет Бьюкенен занялся юридической практикой (судя по всему, путем самообразования) и прочитал ряд лекций по праву. Он полагал, что общественность необходимо просвещать в вопросах юридических тонкостей — возможно, в целях самообороны. 

На протяжении большей части обсуждаемого периода Бьюкенен также активно занимался журналистикой и редакторским делом. Он настолько основательно переработал труд Макафи «История недавней войны в западных землях» (History of the Late War in the Western Country), что, по его собственным словам, заслуживал права считаться полноценным автором этой редакции. С 1813 по 1816 год он был партнером Роберта Джонсона по изданию газеты «Kentucky Palladium». Вслед за этим последовала его редакторская работа в «Light House of Harrodsburgh». Он написал множество статей для «Kentucky Reporter» и «Kentucky Gazette». В 1819 году в Цинциннати он основал издание «Literary Cadet and Cheap City Advertiser». Впоследствии оно объединилось с «Western Spy», получив название «Western Spy and Literary Cadet», где Бьюкенен занимал пост редактора до 1821 года. Последние три года своей жизни он посвятил редактированию газеты «Louisville Focus».

В этих журналах и газетах Бьюкенен высказывался на самые разные темы. Он живо интересовался политикой как приверженец джефферсоновской демократии, друг Генри Клея и сторонник партии «старого суда». Он написал серию статей на общую тему «Искусство популярности». Одна цитата, даже будучи вырванной из контекста, представляет интерес, так как кажется автобиографичной:

«Человек может обладать выдающимися талантами, неподкупной честностью, безупречной честью, а также самым пылким патриотизмом и филантропией, которые он всегда готов направить на благо народа; и все же ему может никогда не посчастливиться снискать народное одобрение и расположение, в то время как другие, обладающие куда меньшими достоинствами в этих отношениях, присвоят себе доверие, общественные посты и аплодисменты, по праву принадлежащие ему» (Buchanan, 1820).

В 1821 и 1822 годах Бьюкенен сконструировал экономичный паровой двигатель, который применил для приведения в действие механизмов и для парового судоходства на реке Огайо. Изобретение имело важное значение благодаря своей экономичности, однако выяснилось, что спиральные трубки, которыми он заменил котлы, быстро покрывались налетом из-за примесей в речной воде. Поэтому двигатель был пригоден к эксплуатации лишь при наличии источника чистой воды. Легкость и эффективность этого двигателя навели Бьюкенена на мысли о возможности полетов по воздуху. В 1824 году он установил свой двигатель на сухопутный экипаж, и его «самоходная повозка» проехала по улицам Луисвилла на глазах у заинтригованных и изумленных зрителей.

Доктор Льюис Роджерс в своей инаугурационной речи перед Медицинским обществом штата Кентукки в 1873 году вспоминал Бьюкенена как человека «худощавого телосложения, с массивной головой и вдумчивым, интеллектуальным лицом»: «Это был человек великого и разностороннего ума. Философ в механике, медицине и политике. Его «спиральный» паровой котел — прототип взрывного трубчатого котла — и его паровой сухопутный экипаж были одними из чудес того времени. Как политический публицист и редактор «Louisville Focus» он мастерски разбирал сложнейшие проблемы современности. Недостаток сосредоточенности его удивительного ума не позволил ему достичь в медицине тех же высот, что и в других занятиях, которые поглощали его интеллектуальные силы» (Peter, 1905).

Бьюкенен женился на Нэнси Роудс Гарт; у них родился один сын — Джозеф Роудс Бьюкенен. Мальчик воспитывался в строгом соответствии с педагогической философией отца. Коллинз (1850) отмечает, что в возрасте двенадцати лет сын уже читал «Комментарии» Блэкстоуна, предварительно освоив курс обучения, который включал грамматику, географию, историю, арифметику, алгебру, геометрию, геодезию, натурфилософию, химию, ментальную философию, политэкономию и конституционное право. Доктор Дж. Р. Бьюкенен (сын) в будущем станет профессором Института медицины в Цинциннати и одним из наиболее известных авторов и лекторов по френологии и другим смежным темам (Bakan, 1966; Buchanan, J. R., 1849; Roback, 1952).

В качестве заключительного комментария к жизни Бьюкенена, предваряющего обсуждение его основного труда, мы приведем цитату из нашей переписки (1968) с профессором Джоном Д. Райтом-младшим с кафедры истории и политических наук Трансильванского колледжа: «Очевидно, Джозеф Бьюкенен на протяжении многих лет очаровывал людей, и продолжает это делать по сей день. Любой, кто сталкивается с личностью этого человека, не может не подпасть под обаяние его многогранных талантов и множества достижений, совершенных за относительно короткую жизнь (он умер в возрасте 44 лет). Меня всегда удивляло, почему до сих пор никто не написал его полномасштабную биографию; возможно, причина в том, что необходимые материалы — бумаги, письма, записи и прочее — просто не сохранились. Его труд «Философия человеческой природы» был весьма передовым исследованием для 1812 года, учитывая тот факт, что автор жил вдали от крупнейших медицинских центров. Похоже, за свою жизнь он успел примерить на себя роли изобретателя, врача, психолога, редактора, философа, педагога, юриста, ученого и историка» [4].

Философия человеческой природы

Райли (1907) описывает Бьюкенена как «первого американского физиологического психолога». Чтобы вписать Бьюкенена в научный контекст его эпохи (Boring, 1950), следует отметить, что многие открытия, важные для физиологической психологии, в то время еще не были совершены. В 1811 году Белл только что издал (в частном порядке) свое открытие о том, что сенсорные волокна смешанного нерва входят в спинной мозг через задний дорсальный корешок, а двигательные волокна того же нерва выходят из мозга через передний вентральный корешок. Лишь в 1822 году Мажанди опубликует работу на ту же тему, не зная о трудах Белла. В 1826 году Иоганн Мюллер выступит с теорией специфической энергии нервных окончаний, а в 1824 и 1825 годах Пуркинье опубликует свои труды по феноменологии зрения. Вебер еще не выпустил работу осязании (1834), а акустические исследования Ома относились к далекому будущему (1843). Важные статьи Флуранса об исследованиях мозга появятся в 1822 и 1823 годах. Галль лишь недавно представил на суд публики френологию (1800). Концепция рефлекторного действия — идея о том, что некоторые движения могут быть автоматическими и непроизвольными — развивалась и обсуждалась еще со времен Декарта, а электрическая природа нервного импульса была продемонстрирована Гальвани в 1780 году. Однако до измерения скорости нервного импульса Гельмгольцем оставалось почти сорок лет (1850). Киннебрук был уволен со своего поста в Гринвиче в 1796 году, но Бессель обратился к вопросу «личного уравнения» лишь в 1822 году. В целом, в 1812 году мышление Бьюкенена не могло опираться на какую-либо «фундаментальную» психологию или физиологическую психологию. Психологи как отдельное научное сообщество появятся лишь спустя еще пятьдесят лет. Итак, обратимся к книге человека, который использовал термин «экспериментальная философия» еще в 1812 году.

Для описания взглядов Бьюкенена напрашиваются такие термины, как ассоцианист, энвайронменталист, материалистический монист и гедонист. В начале своей книги Бьюкенен ясно дает понять, что предпочитает материалистическое объяснение человеческой природы духовному. «Разум есть органическое состояние материи в противовес независимому духовному существованию». Подчеркивая вторичность, подчиненность и зависимость психического от физического, Бьюкенен почти на семьдесят лет предвосхищает идеи Авенариуса. Знания Бьюкенена в области физиологии были превосходными для непрактикующего врача того времени, и он умело использует их для подкрепления своего тезиса о том, что «человеческая система представляет собой полностью материальную машину». Он также обсуждает «агентов», воздействующих на тело, высказывая несколько любопытных замечаний о влиянии гравитации. 

В четвертой главе Бьюкенен определяет возбудимость как «свойство организованной материи или свойство, присущее живому существу, которое является источником всех его спонтанных или собственных движений». Он пытается обосновать цикл, состоящий из возбудимости, затем возбуждения (когда произошло пробуждение активности) и, наконец, восстановления («возвращения возбудимости»). Этот трехчастный цикл звучит на редкость современно; еще более актуально выглядит его определение стимула как «изменения в воздействии внешних агентов на жизненную субстанцию, вариации в количестве или качестве этого воздействия». В следующей главе он развивает идеи о возбуждении, выделяя три его вида: мышечное, чувственное и сенсорное. Однако наибольший интерес в этой главе представляет его утверждение о том, что «любое действие или процесс возбуждения вызывается тем легче, чем чаще и интенсивнее оно выполнялось». Как отмечает Верхаве (1967), эта формулировка «Закона упражнения» предшествует работам Томаса Брауна (1778-1820), чьи «Лекции по философии человеческого разума» были опубликованы лишь в 1820 году.

В шестой главе Бьюкенен с поразительной ясностью обсуждает органы чувств, рассматривая различие между ощущением и восприятием как два аспекта их деятельности. «Все действия этих органов, которые мы инстинктивно или в силу привычки склонны рассматривать как образы внешних вещей или как сами внешние вещи, и которые становятся для нас элементами науки и предписаниями искусства, составляют восприятия. Другие чувственные действия, которые мы более склонны рассматривать как состояния (аффекты) самого органа и которые не дают нам философской информации о внешнем мире, а лишь воздействуют на нас, не вызывая удовольствия или боли, могут быть названы ощущениями». Для иллюстрации своих идей об ощущениях он использует работу доктора Р. У. Дарвина (отца Чарльза Дарвина) о «глазных спектрах», опубликованную в 1786 году, а также опирается на собственные визуальные эксперименты. Бьюкенен выдвигает следующие идеи: «возбуждение пропорционально стимулу и возбудимости; оно облегчается повторением. Когда стимулы смешиваются или применяются одновременно, они порождают промежуточный вид возбуждения. Любой процесс чувственного возбуждения имеет тенденцию продолжаться после прекращения действия стимула; эта тенденция пропорциональна оставшемуся уровню возбудимости и силе предшествующей стимуляции. Когда какой-либо орган в течение некоторого времени находился в одном состоянии возбуждения, любой другой вид деятельности, обычно ему присущий, может быть вызван сразу после этого с необычайной легкостью».

Восьмая глава озаглавлена «Об ассоциациях». Ассоциация определяется как «не что иное, как модифицированное или искусственное единство возбуждения; канал, проложенный многократной стимуляцией, по которому поток возбуждения может скользить через сенсорий от одного органа чувств или движения к другому». Семьюдесятью годами позже Вундт наверняка оценил бы замечание Бьюкенена об интроспекции: «Человек науки и учености, который связывает свои идеи, не прибегая к сложным словам, и облекает свои мысли в различные идиомы; который укрепил свои способности частым анализом и сравнением собственных представлений, — такой человек способен обнаружить прочную связь слов и идей. Однако эта задача непосильна для недисциплинированного юноши или неграмотного взрослого». Продолжая свое рассуждение, Бьюкенен развивает то, что можно было бы назвать теорией научения применительно к инстинктам: «Действия, которые с раннего времени неизменно сопутствуют друг другу и часто повторяются, связываются настолько прочно, что их разделение становится невозможным». Кажется, Бьюкенен предвосхищает идеи Гатри, когда утверждает: «Ассоциации можно сделать быстрыми и сильными; их также можно сделать долговечными». Стоит сопоставить концепцию Гатри о «забывании вследствие интерференции» с мыслью Бьюкенена о том, что человек «может разорвать ассоциации с чуждыми идеями». Возможно, Уильям Джеймс, Джон Б. Уотсон или Д. О. Хебб услышали бы нечто знакомое в словах: «Младенчество — это особая пора для формирования ассоциаций… в юности же отсутствуют препятствующие привычки».

Далее Бьюкенен выделяет два вида ассоциаций (с явным «павловским» отпечатком): Коллатеральные ассоциации — это «одновременные или синхронно выполняемые действия». Последовательные ассоциации возникают, «когда одно действие предшествует другому во времени… Когда два действия возбуждаются последовательно, так что процесс первого еще не затих полностью к моменту начала второго, они соединяются посредством последовательной ассоциации». Безусловно, Уильям Джеймс воспринял бы следующее замечание как слова единомышленника: «Сама жизнь — это непрерывный поток действий, в котором все элементы… не вытекающие непосредственно из стимуляции, связаны со своими предшественниками и вводятся посредством последовательного способа ассоциации».

Девятая глава начинается с любопытного определения разума как «всего лишь повторения сенсорного действия, которое составляло неотъемлемую часть предшествующего восприятия». Бьюкенен представляет три вида коллатеральных и последовательных ассоциаций, которые он теперь пытается применить к идеям. Коллатеральные ассоциации «производятся естественным сочетанием составляющих свойств во внешних вещах… произведены случайной смежностью вещей во времени и пространстве… установлены искусственно». Последовательные ассоциации «производятся последовательностью причины и следствия… произведены случайной последовательностью вещей… установлены искусственно». Бьюкенен обращается к Юму, когда заявляет: «опыт… наш единственный проводник во всех тех делах, в которых задействована причинно-следственная связь или энергии природы». Он критикует сложные идеи Локка как «произвольные комбинации вещей, сделанные разумом без учета реалий природы… те идеи верны или предназначены быть верными, представления о определенных событиях и комбинациях вещей произошли или могут произойти в обычном ходе причинности». Бьюкенен завершает главу, связывая развитие языка с ассоциацией идей: «Едва обретя идеи в младенчестве, мы начинаем связывать их со словами. Здесь вступают в силу принципы ассоциации».

В заключительных главах книги Бьюкенен обсуждает чувства, нрав, темперамент, убеждения и волю. Он применяет к этим областям уже разработанные им принципы ассоциации и постоянно подчеркивает свою веру в ценность поощрения раннего обучения и приемлемого поведения. «Жизненные устремления состоят в поиске удовольствия и избегании боли». О религии Бьюкенен высказывается крайне редко, однако в одном месте он размышляет: «О, как слабо человечество! Сколь многие восторженные смертные принимали естественные колебания чувственного возбуждения за небесное вдохновение!». Учитывая религиозную нетерпимость тех времен, неудивительно, что Бьюкенена поносили как атеиста — хотя в его трудах вряд ли можно найти подтверждение этому обвинению. 

Данный обзор работ Бьюкенена был бы неполным без упоминания его идей касательно образования (Buchanan, 1821). Для этой цели лучше всего привести прямую цитату Бьюкенена, где он изложил свои основные убеждения в четырех пунктах: « 1. Обучение должно соответствовать возрасту и способностям ученика, чтобы он мог постигать материал легко и в совершенстве; 2. Необходимо соблюдать регулярную и плавную последовательность, начиная с того, что просто и понятно, и переходя легкими, постепенными шагами к тому, что сложно и трудно; 3. В ходе этого процесса ничто не должно быть пропущено, пока оно не будет усвоено и освоено в совершенстве — как ради практической пользы самого приобретенного знания, так и ради облегчения усвоения других вопросов, связанных с ним и зависящих от него. 4. Должна применяться такая система дисциплины и поощрения, которая вызывала бы великое рвение и трудолюбие в учебе и исключала бы необходимость принуждения путем обращения к силе или страху». Безусловно, ни один современный педагог не нашел бы веских возражений против этих утверждений.

Труд Бьюкенена не снискал широкого одобрения у современников, однако его читали. Джон Адамс заявлял, что не видит большой пользы в том, чтобы пересматривать в этой стране спор между спиритуалистами и материалистами. Зачем тратить время на споры о двух субстанциях, если обе стороны согласны с тем, что ни одна из них ничего не знает ни о той, ни о другой (Jefferson, 1817). Джефферсон высказался о Бьюкенене с несколько большим энтузиазмом, чем Адамс.

Основная критическая статья того времени на философию Бьюкенена была написана в 1813 году неким Пантеном (Pantaenus) и опубликована в журналах Evangelical Record и Western Review. Объем статьи не позволяет процитировать рецензию полностью, однако на современном книжном рынке отзыв столь язвительного характера гарантировал бы книге место в списках бестселлеров. В качестве примера «объективности» Пантена приведем одну цитату: «В самом деле, всякий человек, не готовый дойти до крайнего атеизма, содрогнется от догм, выдвинутых в „Философии человеческой природы“, кои ведут к изгнанию всего, что напоминает об идее Бога и загробной жизни… Таково чудовищное учение, предложенное общественности Кентукки под почитаемым именем Философии!».

В 1907 году Райли посвятил Бьюкенену главу в своей книге «Американская философия». В целом это вдумчивое и объективное обсуждение, однако Райли, работая в рамках философской парадигмы, упускает некоторые темы, представляющие несомненный интерес для психолога. Сонне (1939) представляет превосходный отчет о деятельности Бьюкенена, а его библиография содержит множество плодотворных источников дополнительных материалов.

Подводя итог, можно сказать, что Бьюкенен являет собой яркий пример того, как мы, обращая наши исторические взоры к Европе, не замечаем происходившего в нашей собственной стране. Кроме того, любопытно отметить, что наследие Бьюкенена сохранилось для нас в основном благодаря трудам философов, которые не стеснялись указывать на его вклад в психологию. Возможно, разрыв между философией и психологией стал слишком окончательным, и пришло время пересмотреть сложившуюся ситуацию. Как бы то ни было, совершенно очевидно: давно пора отвести доктору Джозефу Бьюкенену достойное место в истории психологии, признав самобытность идей и весомый вклад этого выдающегося первопроходца.

---

[1] Мы признательны г-ну С. Ф. Клейнману из Schuylkill Book Service (Филадельфия) за то, что он обратил наше внимание на труд Бьюкенена «Философия человеческой природы» и предоставил его в наше распоряжение; библиотекарям Джудит Феллер (Темпл) и мисс Генри (Трансильвания); профессору Джону Д. Райту-младшему с кафедры истории и политических наук Трансильванского колледжа, а также г-же Робинсон из Пресвитерианского исторического общества за содействие в поиске и получении материалов о жизни и трудах Джозефа Бьюкенена.

[2] Нам не удалось найти записей о том, что Бьюкенен когда-либо получил степень доктора медицины (M.D.) или магистра искусств (A.M.), которая иногда встречается рядом с его фамилией. Однако следует помнить, что в тот период образовательные формальности соблюдались менее строго.

[3] Нам стало известно, что «Философия человеческой природы» будет переиздана издательством M and S Press, Inc. (Уэстон, Массачусетс) в течение 1970 года.

[4] Занимаясь исследованием биографии Бьюкенена, мы убедились, что в истории этого интересного человека все еще остается много неиспользованных ресурсов. Возможно, какой-нибудь студент сочтет это благодатной темой для исторической диссертации (Watson, 1967).

Список использованной литературы

• BAKAN, D. «The influence of phrenology on American psychology». Journal of the History of the Behavioral Sciences, 1966, 2, 200–220.
• BORING, E. G. A history of experimental psychology. New York: Appleton-Century-Crofts, Inc., 1950.
• BUCHANAN, J. The philosophy of human nature. Richmond, Kentucky: John A. Grimes (Printer), 1812.
• BUCHANAN, J. «The art of popularity, No. 11». Western Spy and Literary Cadet, 1820.
• BUCHANAN, J. Western Spy and Literary Cadet, 1821.
• BUCHANAN, J. A practical grammar of the English language, in three parts, adapted to all capacities. Lexington, Kentucky, 1826.
• BUCHANAN, J. R. Buchanan’s Journal of Man, 1849, I, 145–156.
• COLLINS, L. Historical sketches of Kentucky. Maysville, Kentucky and Cincinnati, Ohio: Lewis Collins and J. A. and U. P. James, 1850.
• JEFFERSON, T. The writings of Thomas Jefferson. Vol. 15, 1817. Reissued by the Thomas Jefferson Memorial Association, Washington, D. C., 1903.
• PANTAENUS. «A stricture on The Philosophy of Human Nature by Joseph Buchanan». Evangelical Record and Western Review, 1813, 2, 105–116.
• PETER, R. The history of the medical department of Transylvania University. Louisville, Kentucky: John P. Morton and Co., 1905.
• RILEY, I. W. American philosophy: The early schools. New York: Russell and Russell, Inc., 1958.
• ROBACK, A. A. History of American psychology. New York: Library Publishers, 1952.
• SONNE, N. H. Liberal Kentucky: 1780–1828. New York: Columbia University Press, 1939.
• VERHAVE, T. «Contributions to the history of psychology: IV. Joseph Buchanan (1785–1829) and the Law of Exercise 1812». Psychological Reports, 1967, 20, 127–133.
• WATSON, R. I. «A note on the history of psychology as a specialization». Journal of the History of the Behavioral Sciences, 1967, 3, 192–193.
• WRIGHT, J. D., JR. Личная переписка. 26 февраля 1968 г.