Автор текста: Friedrich Hohenstaufen
Написано в 2020 году
Версия на украинском и английском языках
Остальные авторские статьи можно прочитать здесь
Эта статья — попытка структурировать недавний диалог из группового чата, и написана отчасти в продолжение столь же громко звучащих статей, какими были «Против логики» и «О прогрессе». Начнем мы с самого главного, прямо в лоб, то есть с прямых ответов на ключевые вопросы, после чего и продолжим рассуждать далее. Итак:
- Истина существует? Да.
- Истина достижима? Нет.
Здесь сразу напрашивается вопрос, а что же такое истина? И есть несколько вариантов понимания этого вопроса, которые, вопреки ожиданиям, вполне соотносятся друг с другом, без особых противоречий. С одной стороны, истина — это полнота знаний о мире; и в таком смысле она выступает как разновидность знания. Однако, поскольку такого знания всё ещё нет, да и никогда не было, ведь не родился ещё человек, который знал бы абсолютно всё о каждом уголке Вселенной — то получается, что истина не существует. В смысле «полноты» ею никто не обладает, никогда не обладал, и никогда не будет обладать (о чем мы ещё поговорим дальше, как и на тему законов природы).
Но почему же мы тогда сказали, что истина существует?
И вот здесь важно понимать, что «знание о мире» — не тождественно самому миру как таковому. Под «миром», естественно, здесь понимается объективно существующая реальность. «Объективно» в том смысле, что она существует вне зависимости от воспринимающего субъекта. Здесь мы пропустим все аргументы скептицизма, и просто согласимся с тем, что это аксиома и разновидность «веры». Все наши высказывания об этом мире будут автоматически субъективны, с этим никто не спорит, а углубляться в этот спор здесь бессмысленно, это уже совсем другая тема. Поэтому второе определение истины звучит так — это сам познаваемый нами объект, сам мир вокруг нас, да и мы сами, в качестве его составной части. В таком случае истина достижима, и доступна для нас в каждую секунду времени, вот уже прямо сейчас. Она существует, как существуют и все объекты вокруг, хотя и не может быть доступна сразу вся целиком. Другими словами — истинно вообще всё, что существует (а существует как минимум всё, что воспринимается, как говорил даже Джордж Беркли). Но это всё так, если мы будем говорить об истине, как о реальности. И здесь уже затрагивается один из вопросов, на которые мы сразу хотели бы дать свои догматические ответы.
- Существует-ли мир? Да.
- Можно ли его изучать? Да.
- Можно-ли находится ближе/дальше по отношению к статусу «полнота знания»? Да, можно.
Последнее высказывание обязательно вызовет недоумения. Как нам понять, на какой мы находимся стадии, если не знаем где находится финальная точка познания, и не имеем «объективной» линейки? В общем-то никак. Но вполне можно строить относительные приближения из того материала, что мы уже знаем (отчасти об этом и был очерк «О прогрессе», и даже «Против логики»). Если привести какую-то простую детскую аналогию, то это как понимание того, что человеческим голосом может говорить не только рот, но и динамик телефона, и что звук можно передавать не только посредством колебаний воздуха, но ещё и при помощи электричества и света, как посредника. Любое античное высказывание о «природе звука» как такового, почти наверняка будет слишком ограниченным, и уступит в полноте современным представлениям. Поэтому и можно говорить, что тот же стоицизм менее истинная философская система, чем творение рук Эпикура, поскольку мы уже имеем относительные меры прогресса, проверенные временем. Вообще, само т.н. «стремление к истине», во всю историю существования философии и науки, как правило, то и значит, что мы стремимся «познать мир» всё более тщательно. Здесь сразу подразумевается, что истина находится в самом «мире как таковом», который нам, пока что, не вполне понятен. Не существуй «истина-мир» — нам не было бы даже к чему стремиться в своем познании. Это интуитивно заложено в самом высказывании поиска истины.
Без истины в природе нет смысла надеяться и на истину в форме знания.
И даже если вдруг, когда-либо, действительно будет достигнута абсолютная «полнота знания», что, конечно, совершенно невозможно, то всё же, сам внешний мир и знания о мире — вещи разного порядка (также как живое мышление не сводится к описанию мышления на бумаге, а 3D модель статуи не является самой статуей, даже если она передает её с точностью до микрона). Этот момент необходимо четко уяснить каждому. Даже достижение абсолютной полноты знания, в самом лучшем случае создаст мини-копию мира внутри мира. Но эта копия сама будет лишь составной частью оригинального мира (и вообще создаст рекурсию, регресс в бесконечность, что также должно хотя бы малость намекать, что подобное невозможно).
И вот, поскольку «истина-знание» ещё нами не установлена, к ней вот уже далеко не первое столетие только «стремятся». Это при том, что она и так уже дана нам во всей своей полноте. Так получается, что хотя в качестве знания — она актуально не существует, но потенциально считается вполне возможной. Ведь когда-то актуально не существовали и дизельные автомобили, и самолеты. И, в то же время, истина вполне существует даже актуально, поскольку мир как-то работает и без нашего знания о нем. Иными словами, яблоки падали и до рождения Исаака Ньютона. Поэтому, по сути, мы до сих пор не вводили даже никакого «особого» определения истины. Всё о чем мы до сих пор говорили — это было только разворачиванием того, как этим понятием пользовались на практике всю историю человеческого познания.
Единичные истины бессмысленны
Незначительное отличие эпикурейской позиции по этому вопросу состоит в том, что «истина-знание» считается принципиально недостижимой, при этом «истина-мир» доступна нам прямо сейчас, без всяких дополнительных условий. В этом отличие от позиции обыденно-научной, которую отстаивал Демокрит, говорящий, что истина глубоко сокрыта (т.е. не разделяя два понятия о ней, а считая её всецело знанием). Подчеркиваем ещё раз, эпикурейцы не отрицают истину, не отрицают объективность мира, но только сомневаются в безграничности (!) возможностей индивидуального человеческого познания. При этом, в умственных заблуждениях мы видим столько же истины, сколько и в непротиворечивых логических умозаключениях. Оба этих умозаключения оказываются истинными, поскольку реальность включает в себя как знания о реальности, так и человеческую фантазию, веру в теории заговора и все прочие «ошибки». Всё это вполне реальные химические процессы, у которых есть вполне реальные причины-возбудители. С нашей точки зрения, этого уже практически достаточно. Дальше мудрить уже ни к чему. Но мы все таки рассмотрим разные варианты, потому что в ходе обсуждения было высказано примерно такое возражение:
Вы исходите из того, что истина («истина-знание») — это понятие, охватывающее все возможные знания о мире. Но может ведь быть истинное утверждение, например, что A = A, и это будет истина.
Вот только «истинные» утверждения (как А = А) — это лишь «правильные» утверждения, соответствующие какой-то уже определенной логике, заданным правилам игры. Конкретно это касается замкнутого на самом себе мира языковых высказываний. Но ведь с нашей точки зрения выходит, что и «неправильные» утверждения это тоже часть «истины-мира», и они ничем не хуже правильных. И те и другие — истинны, потому что вопрос истины касается только раздела физики, и всё на свете это лишь разные разделы физики/химии. Эпикуреизм подразумевает истину в её первоначальном смысле, как нечто физическое и внешнее, сводя всё к атомам и пустоте. И сюда же добавляется вера в то, что мир дан нам в чувствах, а ощущения нас не «обманывают», показывая именно то, что и должны (напр.: в кривом зеркале мы увидим кривое изображение, потому что это единственное физически-верное следствие, здесь нет обмана; он возникает, только если добавить в уравнение те вещи, что не относятся к ощущениям, например, ожидания от изображения). В общем, выходит что ошибки — это истина, и правильные высказывания — тоже. Есть ли между ними разница? Конечно! Они как минимум будут состоять из разных слов, и приводить к разным итоговым картинам. Разницы не будет только в плане принадлежности к объективному миру вещей (к нему принадлежат любые высказывания), и весь парадокс берется просто из языковых привычек. Мы снова вернулись к сказанному нами ранее.
Кроме того, всё будет зависеть от точки отсчета. Для эпикурейца сказать, что мир состоит из атомов — это будет правильное утверждение, но для кого-то другого — нет. Так и кто же тогда будет прав? Вся проблема состоит в том, чтобы понять, кто из всех говорящих в своих понятиях ближе всего к описанию реальности как таковой. Этого мы не знаем, но, как уже говорилось, можно работать при помощи непротиворечивых комбинаций из как можно большего числа идей, отсевая самые не состыковывающиеся идеи. К слову, сам вопрос про А = А, уже подразумевает внутри себя как бы некую множественность истин, говоря этим, что любое обособленное и верное знание — и есть истина (а значит их очень много). Как известно, поборники классических представлений об истине всегда скажут, что истина одна, что их не может быть много по одному и тому же вопросу. Тут можно сказать, что это как раз оно и есть — отрицание А = А стало бы второй позицией, и только одна из них могла бы быть верна, и из двух крайностей мы выбрали более удобную для использования в беседе. Но это всё равно возвращает нас к чрезмерной зацикленности на отдельно взятом вопросе. Что же тогда сама истина? Из чего же выводится истинность выражения А = А? Из платоновского эйдоса «Истина», который нельзя даже толком помыслить в чистом виде? Или может из эйдоса «равенство»? Или из принятых для нашего удобства правил? Впрочем, и эпикуреизм тоже гласит, что истина одна, т.е. что это сам мир, как таковой, состоящий из атомов и пустоты. И к этому, в конечном итоге, будет возвращаться всякое рассуждение. Из этой простой истины можно выводить все остальные частные следствия, и это простейший и минимальный критерий. Так или иначе, с этим простым критерием будет соприкасаться (сразу множеством разных способов) даже идея А = А.
Вторая задача возражения А = А сводилась к тому, чтобы показать, как в некоторых случаях (математика, логика), истина вполне достижима в предельной своей точности и полноте. Мы уже ответили, что правильность и истинность — разные вещи, но давайте сделаем вид, что этот аргумент всё равно прошел. Отлично, так мы исчерпали все возможные варианты по какой-то отдельной теме. Можно было бы найти и вещи не из мира математики, где уже закончились все споры, но пускай будет сохранен этот упор на особые свойства математики, как точной и беспринципной науки. Увы, но люди не прекращают искать «истину» только от того, что нашли малую её часть. Иначе мы оказались бы довольны уже тогда, когда решили, что 2+2=4. Даже если сделать возражение, что из этого можно перейти к тому, что 4+4=8, и что так мы можем постепенно захватывать всё больше и больше от той самой «истины» — то мы попросту возвращаемся назад к рассуждениям о том, что «истина-знание» — это стремление к полноте описания мира, или к заполнению шкалы с никому неведомым концом. А значит А = А — лишь одно частное приближение, как и нахождение новой планеты из триллионов её собратьев — тоже частное приближение к той самой полноте. Да, можно сказать что одно фундаментальнее другого, но это одинаково только малая часть общей цели.
Предотвращая очевидные дополнения, сразу определим, что любая попытка сказать, что рациональное (внутреннее, априорное) отличается от опытного (внешнего, апостериорного) — это совершенно произвольное разделение, которое ничем не лучше тезиса, что «правое» отличается от «левого». Да и это просто смешно, когда кусок материи (кучка атомов) при помощи ускоренного движения в отдельной локализации (составляющей мозг) пытается сказать, что он не кучка атомов. Ведь в сущности, все возможные логические умозаключения и абстрактная математика — это вполне материальные процессы, и на атомном уровне они не отличаются от работы бактерий в грязной луже. Не говоря о том, что источником математики всё равно является опытное познание. Это работает именно так, даже учитывая, что потом мы сможем конструировать вещи, которых нет в готовом виде в самой природе. Кто-то может даже сказать, что сам процесс конструирования этих вещей — неотъемлемая часть природы, но атомист проинтерпретирует это так, что любой мыслительный процесс в конечном итоге химический и атомарный, т.е. природный. Другими словами, даже прогресс в познании логических истин, якобы в обход изучения природы — на самом деле является изучением специфического, частного проявления возможностей природы — т.е. изучением работы физического мозга. А это значит, что даже познание логических истин — является стремлением к полноте «знания о мире» физическом, только в этом случае наше стремление ограничено отдельными проявлениями мира (как и любая другая узкая специализация). И мы всё равно вернемся к тому, что абсолютная полнота невозможна, и так по кругу.
Знание имеет пределы возможностей
Но даже эпикурейское высказывание про атомы, хотя оно просто и универсально, не является истиной. Недостаточно просто сделать красивое обобщение — это будет только чем-то в сфере высказываний, а не в сфере подобия настоящему миру. Это переносит нас уже к вопросу о законах природы и их онтологическом статусе, а это ещё одна отдельная крупная тема. Но если вкратце, то законов природы не существует, как чего-то, «управляющего» этим материальным миром. Они существуют только как концепты, как нейронные связи в нашей голове. Поэтому здесь даже можно сказать, что если бы разумных существ не было, то не было бы и законов природы. Значит ли это, что гравитация прекратила бы работать, а планеты тут же покинули бы свои орбиты? Нет. Потому что законы это фикция, и планеты будут вращаться и без них.
Можно, конечно, сказать, что они ведь что-то описали, а значит это что-то реально работает. Здесь бы пришлось сильно уходить в сторону, разбирая вопрос редукционизма от сложного к простому. Но это снова увело бы нас слишком далеко от темы. Здесь мы просто принимаем этот редукционизм как данность. Да, законы — упрощенные модели описания мира, и да, они помогают познавать сам мир как таковой. Так мы структурируем явления, и для каждого отдельного процесса выискиваем свои постоянно воспроизводимые правила из хаоса самых разных движений. Но это постоянство возникает случайно. Для тех, кто понимает, как работает теория эволюции Дарвина — не трудно понять, как возможен такой парадокс, что какие-то стабильные и повторяющиеся явления возникают без заранее задуманного плана и цели. Мы отвергаем практически любые представления о телеологии, а вера в обособленное существования неких «законов» — это и есть телеология. Но если весь мир — просто набор случайных движений атомов, то выходит, что подобное обобщение могло бы заменить собой все остальные, усложненные версии этого движения, которые мы и называем разными законами. И как не трудно догадаться — этого не будет достаточно. От такого предельного обобщения мы не обретем глубоких знаний о том, как манипулировать материей. Нам не хватит ни предельного обобщения (движение атомов), ни даже раскрытия всех возможных постоянных повторений этого движения (разных законов природы).
Зная все возможные последствия от взаимодействия разных вещей, мы будем знать только правила игры, но не сможем даже точно сказать, есть ли другая разумная жизнь во Вселенной. Чтобы действительно познать истину, и получить полноценную способность прогнозировать будущее, точно знать ответы на все частные вопросы, одного знания правил игры — недостаточно. Это может только точно сказать, что возможно и невозможно в каждом конкретном случае. Простая аналогия: зная полностью всю механику новой видеоигры — человек не может знать, например, развития её сюжета, или точно предсказать силу следующего босса, которого ещё никогда не видел и ни разу не побеждал. Так можно ли сказать, что зная механику игры, ты знаешь об этой игре всё? В конце-концов, как уже говорилось, всё сведется к выстраиванию абсолютной копии мира в своей голове, во все большую и большую детализацию, что работает как с физиками, так и с любителями чистой математики. А мир слишком необъятен, чтобы его можно было исчерпать в деталях.
Теперь мы переходим к одной из часто произносимых поэтических фраз — о безграничности научного познания мира. Давайте сделаем вид, что вполне достаточно знать принципы работы мира, чтобы считаться обладателями истины. То есть всегда точно знать, что будет если предмет А столкнется с предметом Б, на всех уровнях, от элементарной частицы до галактики. Если нам нужно не знание о всех мелочах Вселенной, тогда получается так, что любое познание исчерпываемо (то есть «истина-знание» как бы даже достижима), знание имеет предел возможностей! Нет, конечно, мы пока ещё не знаем доподлинно, насколько ещё нужно будет углубить теоретическую физику, чтобы объяснить все возможные процессы, и тут можно конечно спекулировать, и допускать, что мы найдем ещё 1000 (или бесконечность) разновидностей элементарных частиц, даже элементарнее нейтрино и фотона, но это уже дело веры каждого. Мы же исходим из того, что предел будет найден. Так что возможности мира очень ограничены, даже в том случае, если допустить, что Вселенная бесконечна в пространстве. Как только мы поймем все «законы природы» — дальше развиваться станет буквально некуда. Вернее, ещё можно будет создавать разнообразные новые формы искусства, менять мир под себя. Но это уже не сможет продвигать нас в понимании природы, а значит и в познании истины. Все созданные нами впредь формы будут одинаково истинными; впрочем, они являются таковыми уже сейчас. Да и менять мир мы и сейчас можем только в соответствии с законами природы. Мы ничего нового в них не внесем, потому что принципы работы материи не зависят от нас.
И в то же самое время, познание вполне безгранично (то есть в таком случае «истина-знание» недостижима), если под «полнотой» понимать знание всех подробностей состояния Вселенной. Чтобы это глупое литературное выражение о безграничном познании заработало, нужно признать именно установку на познание мира, как тела, а не только его «законов». И вот тогда вполне можно будет изучать один безжизненный камень в космосе за другим, записывать их в счётную книгу, и полагать, что это продвигает вперед человеческое познание. Мало того, что это уже звучит скучно! Так ещё и в попытке обожествить человека и могущество его разума, мы создаем парадокс, согласно которому он никогда не сможет постичь весь мир. Этот же парадокс будет создан, если взяться доказывать, что элементарные частицы можно дробить до бесконечности, и для каждой новой частицы придумывать свои законы.
Здесь стоило бы перейти к теме различия между «субстанцией» и «акциденцией», или к важности умения различать первостепенные и второстепенные вопросы. Кажется очевидным, что первый разряд познания (поиск законов) более важен, хотя бы с практической точки зрения. Правда, практическая польза и не должна соотносится с истиной напрямую. Не все истины несут прямую пользу. А то, что мы можем познать общие принципы работы мира, даже не зная «карты мира» — ещё не значит, что мы знаем всё (ведь тогда не будет уверенности, что принципы работы в другом уголке вселенной не нарушаются, а значит мы не сможем достичь 100% точности и уверенности в своем знании «законов»). Знать эту карту — и есть обладать абсолютной полнотой. Ни один мудрец не сможет сказать, что доподлинно происходит в соседнем доме, не говоря уже о других планетах. А ведь если руководствоваться частными истинами или законами, как нам и попытались предложить в примере с А = А, то на вопрос, по какой траектории сейчас летает муха в соседнем доме, нам не сможет ответить ни один мудрец, претендующий на истину. Но ведь незнание = неполнота знания = отсутствие обладание истиной.
Короче говоря, знание «законов природы» — это всё же частное знание, лишь более продвинутый уровень всё того же 2+2=4. Можно, конечно, произвольно определить, что «истина» касается именно этих законов, и тогда заявить, что она достигнута. Но что в таком случае мешает объявить, что истина касается только знания правильной рыбалки, и став лучшим рыбаком заявить, что она достигнута? Мы всё равно возвращаемся к платонической дилемме, что любое частное определение истины уступает «истине как таковой». Но в платонических примерах речь действительно идет о чем-то метафизическом, о схоластическом «реализме», который невозможно полноценно постичь. Напротив, в нашем случае речь идет о вполне конкретной физике, и именно поэтому мы возвращаемся к «истине-миру», к тождеству с которым стремиться «истина-знание». Ничего более всеохватывающего здесь невозможно выдвинуть.
Здесь можно добавить рассуждения о том, что сказанное касается более крупномасштабных явлений, таких как принципы работы гравитации в разных уголках мира и т.д., и возразить, что рассуждения в сторону дробления вещества до «атомов и пустоты» таки обнаруживают тот минимум, который с максимальной долей вероятности идентичен абсолютно повсюду во Вселенной, а потому эта истина, будучи «истиной-знанием», всё же обладает наибольшей степенью полноты и т.д., но это добавление займет слишком много времени, и к тому же придется вводить различия «индукции» и «дедукции» и прочие связанные с этим вопросы, которые мы ещё будем затрагивать отдельно. Я лишь хочу заметить, что два крайних высказывания: (1) весь мир единое материальное целое и (2) весь мир состоит из атомов и пустоты, мало того, что являются, по сути, выражением одного и того же, но и оба они малополезны. Одной фразой и простыми представлениями — истинного познания мира не достичь. Но всё же, истинное знание должно быть, как минимум, знанием текущей конфигурации всех атомов мира. В общем, мы исходим из такой максимы:
Знание имеет пределы возможностей, но достижение этих пределов ещё не будет равнозначно обладанию истиной.
Кстати, из наших собственных рассуждений о двух видах истины, и о том, что знание не может быть полностью тождественным реальности, можно сделать вывод, что мы постулируем некий дуализм, две природы. Но это совершенно неверная трактовка, потому что знание о мире — составная часть самого мира. Наш мозг — тоже из атомов. Но одно дело охватить знанием, как «схемой» весь мир, и сделать у себя в голове его мини-копию (о чем я и говорю, что такая копия не тождественна реальности). И совсем другое дело просто быть составной частью этой реальности. Создавать копию будет не совсем про тождество в том же смысле, что и быть составной частью, человек без подобной копии в сознании — тоже составная часть, но разница между этими людьми все же будет. В общем, никакого дуализма нет.
Демон Лапласа
Повторим ещё раз, принципиальная недостижимость истины — это не проблема вообще, потому что продвигаться к ней можно (как говорят неудачники, главное не победа, а участие). Истина как мир вполне существует. Знание может совершенствоваться, и процент заполнения «шкалы знаний» постепенно растёт. Даже если мы получим теорию всего (полное описание правил игры Вселенной) — это не будет самой истиной, но зато приблизит нас к ней ближе, чем когда бы то ни было, и возможно это будет тем пределом, который мы уже никогда не сможем перешагнуть. Проблема только в том, что мы неспособны понять, насколько эта шкала заполнена; и в том, что 100% показателя, видимо не будет никогда. Этого не будет уже хотя бы потому, что мы не будем способны охватить одним взором всю Вселенную разом. И ещё раз, всё сказанное никак не отменяет возможности нахождения очередной закономерности, которая будет работать на 100% верно, при конкретно заданных условиях.
Но давайте, в конце концов, немного помечтаем, и теоретически вообразим возможность такого «совершенства». Абсолютное, на все 100% знание о мире — это буквально тоже самое, что и способность «мониторинга Вселенной», аки теоретический Бог, пронизывающий всё на свете. Это когда ты каждую секунду можешь с точностью сказать, что Вася на Юпитере почесал свою задницу. Конечно, смертному существу такая полнота знаний и не требуется. Но это и есть обладание полной истиной. Иначе мы не сможем сделать верное предсказание о развитии Вселенной (даже зная всё её законы), не зная состояния и конфигурации материи в данный момент времени в зоне какого-то далёкого созвездия. Эту же мысль выразил и наш подписчик:
Но разве человек не сможет создать компьютер, условно, который будет иметь все переменные из уравнения, что даст нам положительный истинный результат. Останется только загрузить данные, создать отправную точку, и он дальше сам будет вычислять кто где и как репу почесал?
Подобную конструкцию уже ранее выдвигали, и она носит имя «Демон Лапласа». Это самый идеальный случай. Но и тут есть проблема, на которую я попытаюсь дать чисто-эпикурейский ответ. Говоря в общем, я считаю, что «Демон Лапласа» не сможет спрогнозировать будущее. А это лишает его существование особого смысла, да и опять возвращает нас к тому, что истина заключается всего-то в создании мысленной копии мира. Скорость вычислений нашего робота не сможет «обогнать» реальное положение дел. Здесь мы упираемся в атомистику (в том числе в теорию «минимального шага» движения минимальной частицы материи). Чтобы сделать полноценный прогноз и мониторинг всей Вселенной, нужно учесть движение всех частиц в ней. У этого движения есть какие-то минимальные фиксируемые отрезки, допустим это постоянная Планка. Так можно будет составить ряды состояний для каждой частицы мира, в духе а1 — а2 — а3 — аN. И, вероятнее всего, процесс подсчёта не сможет протекать быстрее, чем эти явления в самом деле проделывают свой ход.
Попробую объяснить понятнее. Наш робот — часть мира, а значит он состоит из атомов. Значит он не может выйти за пределы собственной атомистической природы. В общем, он попытается отследить один «шаг» всех атомов мира сразу, но то, что он сделает для этого, на самом деле и будет совершением всего одного «шага» для тех атомов, из которых он сам состоит. Сделать 10 «шагов» вопреки тому, что все атомы мира сделали всего один — он не сможет. А значит не сможет смотреть в будущее. В общем, если исходить из того, что фундаментальные частицы имеют одинаковые свойства и скорости, то Демон Лапласа не сможет делать прогнозы будущего, уже просто исходя из самого этого факта. Это не говоря уже о более известной проблеме этого «демона», согласно которой имея возможность считать 2 шага за 1 шаг, он с первых же попыток автоматически должен получить знание о всех шагах в будущем, почти мгновенно получив бесконечный массив данных. И не говоря уже о том, что он будет вынужден анализировать сам себя, как часть мира, что допускает рекурсию.
Однако, если отвлечься от всех проблем, то это вполне «копия мира», а значит, в принципе, наконец будет достигнуто искомое нами «квази-тождество». Здесь проблема только в том, что обладать такой «полнотой знания» будет все равно не единичный человек. Польза от такого робота будет только в том, что через его показания мы сможем быстро посмотреть, чешет ли Вася задницу на Юпитере, уже не ограничиваясь расстояниями и временем передачи данных, а пользуясь чистым расчетом. Однако, даже при этом мы не сможем одновременно смотреть на Васю на Юпитере и Вову на Альфа-Центавре, а сможем только быстро переключать кадры, и получать информацию с нулевым «пингом». Это сильно ограничивает возможности подобного всезнающего аппарата. Хотя, иметь такую мощную версию ИИ тоже было бы не так уж плохо. Но это возвращает нас к старым проблемам.
Все трудности происходят от того, человек это субъект.
На всякий случай уточню, здесь используется идея субъекта/объекта не так, как можно подумать. Субъектов строго говоря вообще не существует, а есть только множество отдельных объектов. Но сейчас мы говорим, что субъект — это любой объект в частном, единичном смысле. А собственно Объект (…изучения нами, т.е. сама природа) — это вся совокупность вещей. Мы в этом смысле субъективны по определению, и у нас полно ограничений. Но у нашего робота, по идее, таких ограничений нет, он стал тождественен с природой. Мы создали «мини-природу» внутри природы. И то, что робот тоже часть мира — здесь не важно. Он всё таки не смотрит на мир с субъективной позиции, ему не важно, что он находится в какой-то точке. Ведь он и есть мир, просто маленький, и анализирует он сам себя, для чего ему не нужно никуда перемещаться или менять угол обзора.
Ещё раз! В каком-то специфическом смысле он «сольется» с объектом (т.е. Вселенной), ведь он не зависит от точки отчёта (или, правильнее, от угла обзора). Мы же зависим. У него не будет фокусировки внимания, а у нас будет. Робот которого мы допустили «видит» все атомы Вселенной одновременно. Хотя и там можно допустить теоретическую точку отсчёта, которая стоит «за пределами мира», но это другой уровень «субъективности» взгляда. Мы же сами там, внутри, и это сильно всё искажает. К тому же, мы все равно будем ограничены, даже обладая таким роботом. Потому что будем через него смотреть только в определённые точки. Грубо говоря, мы научимся перемещаться мгновенно в любую точку мира (не физически, как тело, а как наблюдатель через экран этого робота). Но в любой точке мира мы всё ещё субъективный наблюдатель, со всеми вытекающими проблемами.
В общем, наш вымышленный робот — в самом идеальном своём виде будет 3D картой Вселенной. Но в ней слишком много точек! Да, мы уже сможем их проверить, и это круто. Но их слишком много. И пока ты, проверяя их одну за другой, доберешься до точки #100500, точка #1 уже 100499 раз изменится. Это можно было бы попытаться исправить автоматической обработкой данных самим роботом (которая ограничена в скорости самой работы атомов, но давайте забудем об этом). Допустим даже, что всё это поправимо, и он может приносить хотя бы какую-то ограниченную пользу, хотя бы в деле той же «квази-телепортации» в разные уголки мира. И всё равно проблема в том, что даже создать такого Демона окажется невозможно. Потому что мы не сможем внести данные про каждую частицу в мире, т.к. их слишком много. Это касается и процесса строительства нашего Демона. Нам надо самим знать состояние всех элементов (т.е. уже быть самим демоном), чтобы правильно (!) его запустить. К тому же, можно напомнить о таких ограничениях познания, как передача информации со скоростью света. Получается, что без наличия «демона» невозможно его же и создать. Порочный круг.
Постскриптум
Даже в самом идеальном случае научное познание сведется лишь к констатации фактического состояния Вселенной во всех её подробностях. Но этот идеальный случай принципиально недостижим. Допущение безграничности наших возможностей также допускает, что мы никогда не сможем постичь истину, что ограничивает наше познание мира и скорее принижает, чем возвышает. Гораздо лучше было бы верить в то, что познание не безгранично, и что мы сможем дойти до конца. Но увы, даже там, где оно может быть вполне достижимо, это не исчерпывает всей темы истины. Самое непротиворечивое понятие об истине — это представление о реальности мира, данном в ощущении; а предельное расширение этого познания мира, окажется желанием стать «Демоном Лапласа». Также мы лишний раз напомнили, что даже ошибочные мнения — истинны, с точки зрения принципов работы природы.
И всё это прямо примыкает к эпикурейской теории познания, когда главным источником заблуждений объявлялся разум, а все чувственные данные оказывались истинными. Это развивает вопрос об истине, основываясь на письмах Эпикура к Геродоту и Пифоклу, к которым я и отсылаю читателей. Темы, смежные с этой, как уже было сказано в начале статьи, затрагиваются в работах «Против логики» и «О прогрессе». Верим-ли мы в возможности человека в отношении познания мироздания? Конечно! Верим-ли мы в возможности человека в отношении преобразования мира? Ещё бы! Верим-ли мы в существование истины, и поддерживаем-ли стремление к ней? Однозначно, да. И тем не менее, не стоит из-за этого впадать в очевидные глупости. Для более полного завершения цикла, стоило бы написать ещё отдельный очерк о номинализме и индукции (и он будет написан), однако пока отошлюсь на работы, где эта тема затронута отчасти: «Проблемы всякого марксизма на примере К. Каутского» и «Против пролетарского фашизма».